я. — Именно поэтому. Разумовские для меня чужие люди.
Глаза брата опасно прищурились.
— То есть ты отказываешься от своего прошлого? — угрожающие спросил он. — От своей истории и наследия…
— Что мне твоё наследие, Андрей? — спросил я в ответ. — Пустые могилы незнакомцев? Это моё наследие? Или что? Хочешь, чтобы я превратился в тебя? Начал мстить? Убивать незнакомых мне людей и их близких? Только за то, что два десятилетия назад они убили Разумовских, которых я знать не знал? Месть, Андрей, порождает только месть. Круговорот насилия, в котором кровь будет литься до тех пор, пока вообще никого не останется. Такого будущего ты хочешь для своего младшего брата?
— Я хочу, чтобы ты был вместе со мной как Разумовский, — сказал он, и я заметил, как из его голоса начинает пропадать любой намёк на лёгкость и веселье.
— Мне тебе паспорт показать? — в ответ предложил ему. — Там уже стоит фамилия Рахманов. И менять я её не собираюсь.
Андрей замолчал и тяжело вздохнул.
— Мда-а-а-а, — протянул он, качая головой и глядя на меня. — Знаешь, я ожидал от тебя большего.
— Ну, не скажу, что мне жаль, что я тебя разочаровал, — фыркнул я ему в ответ.
— Ты меня не понял, — проговорил Андрей. — Александр, ты, видимо, не понимаешь. Ты сын великого человека. Великого рода. У тебя… У тебя же столько возможностей! Ты мог бы вернуть своё имя! Вернуть нашу фамилию в историю империи! Я знаю, что ты думал об этом. Не сомневаюсь, что ты не мог не думать. Ведь это… это же такие возможности. Такой шанс. Ты стал бы аристократом. Стал бы сыном, достойным своего отца. Но вместо этого…
Он указал на меня рукой, словно хотел указать на что-то конкретное, но никак не мог выбрать, на что именно.
— Вместо этого что? — уточнил я.
— Ты выбрал эту жалкую, бесполезную жизнь, — процедил брат. — Быть каким-то… адвокатом? Серьёзно? Жалким адвокатишкой, помогая убогим людям, которые не способны сами решить свои глупые, абсолютно не заслуживающие внимания проблемы. И это вместо того чтобы действительно подняться. Разумовские давали советы и наставления императорам, Александр! Они буквально стояли у истоков этого государства вместе с другими одарёнными. И это всё могло бы быть твоим, понимаешь! Твоим! А вместо этого ты выбрал… это.
— Ну что я могу сказать, — медленно произнёс я. — Разумовские охрененно им насоветовали. Молодцы, что сказать.
На лице Андрея впервые за весь вечер появилось что-то кроме легкомысленного и расслабленного веселья. На его лице появилась маска презрительного раздражения.
— Похоже, я в тебе ошибся, — спустя несколько долгих секунд молчания сделал он вывод. — Поразительное отсутствие каких-либо амбиций.
— Не совру, если скажу, что это меня несказанно радует, — ответил я. — Потому что лучше уж так, чем превратиться в бешеную собаку, которая почувствовала вкус крови.
В целом, мне было плевать абсолютно на всё, что он сказал. Достаточно было просто вспомнить. Даже копаться в памяти не пришлось бы. Плачущую от счастья Светлану, обнимающую своих детей, которой мы с Мариной сохранили дом и смогли обеспечить будущее. Изабеллу, которую я спас от тюрьмы и ложного обвинения.
Я мог бы вспомнить Яну Новикову, которая навзрыд рыдала от счастья в обнимку с сестрой и Мариной, когда мы стояли у выхода из зала суда, на котором её признали невиновной. Или Елизавету, поборовшую терзавшие её кошмары прошлого и выбравшую жизнь, вместо того чтобы сдаться под давлением тех ужасов, которые она пережила.
Я мог бы вспомнить Елену, которая решила жить у меня в руках. Бывшую жену Потапова. Хозяев кофейни, счастливых от того, что они могли заниматься своим делом, или Руслана. Уткина или Гвинчидзе, сохранившего ресторан, ставший для него и его семьи чуть ли не фамильной ценностью.
Я мог бы вспомнить других людей, которым помог. Да хотя бы Громова, Софию или Василису и её деда. Всех этих людей. И у меня даже мысли не возникало, что они не стоили моей помощи. Я был рад, что смог сделать жизнь для них лучше.
И, похоже, выражение на моём лице оказалось достаточно красноречивым, чтобы сидящий напротив меня парень понял всю глупость своих попыток переубедить меня.
— Мда-а-а, — снова протянул он и покачал головой. — Похоже, я всё-таки действительно ошибся. Что же. С каждым бывает.
Сказав это, он поднялся из-за стола, но так и не оторвал от меня взгляда.
— Знаешь, Александр, — начал он. — Я действительно хотел бы, чтобы этот разговор прошёл иначе. Если честно, то идя сюда, на встречу с тобой, я рассчитывал, что найду в тебе нечто большее…
— Соучастника? — подсказал я, чем вызвал у него едкую ухмылку.
— Скорее, единомышленника, — поправил он. — Родственную душу. Всё-таки, хочешь ты того или нет, мы с тобой братья. Жаль. Я правда хотел, чтобы результат нашей встречи был иным…
— Что? Мы наконец-то перейдём к угрозам?
— Угрозам? — не понял Андрей. — Ты правда думаешь, что мне нужно угрожать тебе? Серьёзно? Александр, мне нет никакого резона так поступать. Зачем? Ты действительно считаешь, что мне нужно что-то делать для этого?
Чуть наклонившись ко мне, он продолжил, но в этот раз уже куда тише.
— Ты, видимо, не понимаешь. Мне не нужно делать для этого абсолютно ничего. Роман и Анастасия Лазаревы. Елена Распутина и её дед. Даже этот старый боров, Уваров. Все они ответят за преступление, совершённое перед нашей семьёй. Все до единого. И ты будешь просто смотреть и наблюдать за этим. Пусть, как ты и сказал, я зациклился на прошлом. Но знаешь почему? Потому что оно монолитно, в отличие от хрупкого и такого ненадёжного будущего.
Следующие его слова прозвучали ещё тише.
— И я с удовольствием покажу тебе, насколько хрупким может быть твоё будущее, — почти что прошептал он. — Ты не изменил прошлому, как, должно быть, думаешь. Ты просто выбрал быть безродным ублюдком. А таким места за столом не оставляют. Как, например, твоему дружк, Виктору…
Одно короткое движение. Пистолет появился в моей руке ещё до того, как я успел развернуться, а ствол оказался направлен ему прямо в лицо. Палец почти нажал на спуск, но, прежде чем я успел выстрелить, фигура Андрея просто развеялась, растворившись в воздухе, словно исчезающий в пустыне мираж.
Окружающий меня
