Люсинда не знала, чем закончился разговор Джорджианы с Дэром, его четырьмя младшими братьями и двумя тетушками, но, как ей показалось, подруга все-таки выиграла от начавшегося в доме содома, как ранее случилось с Эвелин, когда поведение ее молодого мужа стало совсем неприличным. Люсинда терпеть не могла ссор и ругани. Благо, что с того дня, как ей исполнилось пять лет и дом Барретов фактически стал принадлежать отцу, здесь было тихо и спокойно. Это резко контрастировало с криками и скандалами на грани драк, которые были почти нормой в доме Джорджианы.
Намочив тряпку, Люсинда принялась оттирать пятно.
В этот момент раздался стук в дверь, и на пороге появился Роберт Карроуэй.
– Боже, примите мои извинения! – воскликнул он, заметив Люсинду.
Роберт сделал шаг назад, в коридор, но тут же снова переступил порог и, опустившись на стоявший у двери стул, раскрыл книгу, которую до этого держал в руках.
Роберт… Средний по возрасту из братьев Карроуэй. Тот самый, раненный в битве при Ватерлоо. Местные злые языки считали его «непутевым». Люсинда уже несколько раз встречалась с ним на светских раутах, но не обменялась с Робертом ни единым словом, даже на свадьбе Джорджианы и Тристана. Сейчас она недоуменно смотрела на него. Роберт, видимо, чувствуя себя не совсем удобно, поднялся со стула и закрыл книгу.
– Виноват! – несколько растерянно пробормотал он. – Пожалуйста, извините!
– Ничего! – смущенно ответила Люсинда. – Я просто занималась домашними делами. – Заметив, что Роберт намерен ретироваться, она насмешливо посмотрела на него: – Нет, не уходите…
Роберт снова опустился на стул, но книгу на сей раз открывать не стал. Люсинда же, помолчав несколько секунд, сказала:
– Боюсь, ваш брат Эдвард твердо решил научиться управлять спортивным фаэтоном, несмотря на все возражения Джорджианы.
– Это он облил вас чаем? – неожиданно спросил Роберт.
– Да что вы, вовсе нет! Это Джорджиана, увидев его через окно, вдруг ужасно разволновалась и наклонила чашку, которую держала в руках.
«Как он догадался, что пятно на платье – от чая? – подумала Люсинда. – Впрочем, про него говорят, будто бы его голубые глаза обладают способностью видеть любого человека насквозь и, уж конечно, не пропустить ни одной мелочи даже в одежде. Ах нет, ерунда все это! Просто Роберт почувствовал запах чая…»
Рыцарское выражение, которое было свойственно лицу Роберта в юношеском возрасте, с годами постепенно поблекло, а затем и вовсе исчезло после трех лет, проведенных дома, однако и теперь Роберт оставался стройным молодым человеком с мягкими и осторожными движениями, напоминающими волчьи. Так или иначе, Люсинду взгляд Роберта приводил в состояние, близкое к шоку.
Роберт распрямил плечи:
– Вы уже сделали свой выбор?
– Выбор? Какой?
Он вздрогнул и поспешно отвел взгляд:
– Так… Ничего. Желаю удачного дня, мисс Баррет!
Роберт круто повернулся и вышел, оставив книгу на подоконнике. Люсинда посмотрела на нее через раскрытую дверь и прочитала: «Мэри Шелли, «Современный Прометей»».
Края страниц книги были смяты и даже местами порваны.
– Люси?
Люсинда оторвала взгляд от книги и, обернувшись, увидела входившую в комнату Джорджиану.
– Я тебя расстроила? – спросила та. – Чем?
– Чайным пятном, которое ненароком посадила на платье.
– Вовсе нет, тем более что пятно очень легко отмылось. Что с Эдвардом?
– Катается вместе с Обином по городу, сидя на облучке. Причем сам держит в руках вожжи.
– Ну, это не вредно! Скажи, Джорджи, ты кому-нибудь говорила о наших уроках?
Виконтесса нахмурилась:
– Только Тристану и исключительно о своих занятиях. А почему это тебя беспокоит?
«Действительно, почему?» – подумала Люсинда.
Тут она вспомнила, что о том же спрашивал ее и Роберт.
– Почему интересует? – улыбнулась она. – Просто так. Без всяких причин.
Люсинда проводила Джорджиану в холл, где они постояли несколько минут, разговаривая о том о сем. Когда же Люсинда на секунду бросила взгляд через плечо подруги, то вдруг увидела чью-то широкоплечую фигуру, тут же исчезнувшую за дверью одной из спален.
– Джорджиана! – шепнула Люсинда на ухо подруге. – Давно хотела тебя спросить: как сейчас чувствует себя брат Тристана? Я имею в виду Роберта.
– Роберт? – Джорджиана пожала плечами: – По-моему, прекрасно. Он почти не хромает…
– Видишь ли, я случайно столкнулась с ним на лестнице. Он…
– Он действительно производит впечатление. – Джорджиана рассмеялась. – Для меня это никакой не секрет. Надеюсь, он тебя не испугал?
– Конечно, нет! Просто он меня удивил.
Люсинда не могла удержаться, чтобы снова не взглянуть на лестницу, где только что стоял Роберт. Кстати, о чем он спросил ее? Если о том, о чем она сама только начинала смутно догадываться, то как мог об этом догадаться он?
Роберт был уже на верхней площадке лестницы, когда Люсинда с Джорджианой вернулись в гостиную, где их уже давно ожидала Эвелин. Джорджиана извинилась перед ней за отсутствие Роберта. Все – Тристан, Джорджиана, Шоу, Эндрю и обе тетушки – очень интересовались этим молодым человеком, а потому непременно хотели знать причину его отсутствия.
Получив извинение Джорджианы, они успокоились, поскольку теперь имели готовый ответ на этот вопрос, кто бы его ни задал.
Тристан поинтересовался у супруги, не собирается ли Роберт этим утром на «Таттерсоллз». Но на этот вопрос мог ответить лишь сам Роберт, который еще не дошел до гостиной. Здесь же знали только о том, что обычно Роберт Карроуэй присоединяется к подобным поездкам. К тому же семейство Роберта могло бы и не понять его сегодняшнего отказа от поездки, хотя обычно ему позволяли сидеть целый вечер, не произнося ни слова. Он мог свободно уйти, если стены гостиной начинали его стеснять, при этом гости получали полную возможность говорить о погоде, последних модах или еще о какой-нибудь ерунде, дабы просто провести время.
Сжимая в руке книгу, Роберт, заметно прихрамывая, вернулся в гостиную, хотя собственная комната, несомненно, устроила бы его куда больше. Но он любил сидеть у окна и наслаждаться залетавшим в гостиную прохладным ветерком. Кроме того, он мог слышать смех трех дам и особенно Люсинды и при этом гадать, что бы она подумала, заметив, что он приходит к Джорджиане именно тогда, когда в гостиной сидит она.
«Что, черт побери, все это значит? – ворчал про себя Роберт, окидывая взглядом гостиную и всех, кто там в этот момент находился.
– Прекрати же, наконец! Ведь ты у себя на родине, в Англии, в Лондоне… Тебя не собираются лишать еды и питья или избивать в кровь за то, что ты осмеливаешься говорить! И вообще, за последние три года никто не позволил себе ни одного враждебного шага по отношению к тебе! Ты был совершенно свободным и чувствовал себя в полнейшей безопасности! Брось думать об этом!» – повторил Роберт про себя, против воли стараясь вновь углубиться в книгу. Но, подняв на мгновение голову, он увидел мисс Баррет, стоявшую в дверях…
