– Лорд Джеффри!
– Да, он самый! Я хотел бы по возможности спасти вас от мистера Хеннинга прежде, чем его имя окажется вписанным в вашу карточку танцев.
Люсинда покраснела. У нее не было никакого желания танцевать с Хеннингом, но и обижать его ей не хотелось.
– О, я вовсе не… – начала было она, но Джеффри не дал ей докончить фразу:
– Если не ошибаюсь, на вальс у вас нет кавалера? – Он любезно улыбнулся. – Значит, им буду я! – Он мягко взял из рук Люсинды карточку, вынул из кармана карандаш и вписал свое имя напротив слова «вальс». – Теперь мы можем чувствовать себя спокойно. Вам, наверное, неизвестно, что молодой Хеннинг становится чрезвычайно опасным на танцевальном кругу.
– Чем именно?
– Тем, что постоянно наступает своей партнерше на пальцы. Итак – до вальса!
С этими словами Джеффри растворился в толпе. В тот же момент перед Люсиндой возникла Джорджиана, державшая за руку своего мужа лорда Дэра.
– Неплохое начало, не правда ли? – шепнула она на ухо Люсинде, целуя ее в щеку.
– Тише! – также шепотом ответила та, сделав страшную мину.
– Чудесно! – громко сказала Джорджиана. – Если мне не изменяет зрение, то генерал уже разговаривает с адмиралом Хантом. Может, нам имеет смысл вмешаться в их милую беседу?
– Не говори ерунды! – оборвал супругу лорд Дэр. – Посмотри каким каменным сразу же стало лицо Шоу! Впрочем, легкий страх полезен моему братцу!
– Папа обещал обойтись без кровопролития, – буркнула Люсинда, внимательно посмотрев на Джорджиану и отметив яркий румянец на щеках подруги. – Я думала, что ты останешься здесь на всю ночь – ведь на улице сильно похолодало!
– Я говорил ей то же самое, – проворчал Дэр, поднося к губам руку жены и нежно целуя ее. – Но она настаивает на том, что должна проводить каждый свободный миг, танцуя со мной.
– Мой бедный, наивный Дэр! – с обворожительной улыбкой произнесла Джорджиана, беря мужа под руку. – Лично я пришла сюда только ради десерта!
Лицо лорда приняло умильное и даже слащавое выражение.
– Значит, ты говоришь, что пришла, только чтобы отведать десерта?
– Да, только за этим!
– Видишь ли, дорогая, я доподлинно знаю, что самый вкусный… – Дэр не докончил фразу, устремив взгляд через плечо супруги в дальний конец зала, и вдруг довольно громко воскликнул: – Черт побери! А что здесь делает этот тип?
Люсинда обернулась, проследила за взглядом Дэра и увидела стоявшего в дверях зала Роберта Карроуэя, который рассеянно осматривал зал.
– Господи! – прошептала Джорджиана. – Ты думаешь, дома что-то неладно?
– Сейчас выясню!
Но Роберт уже заметил их и смешался с толпой гостей, причем сделал это с такой поспешностью, что Люсинда невольно почувствовала недоброе. Ее удивило, почему средний из братьев Карроуэй, завидев их, тут же поспешил исчезнуть, не сказав никому ни слова.
Однако уже минуту спустя Роберт, протиснувшись между солидным лордом Нортрамом и его пышнотелой супругой, подошел к ним.
– Ну? – тихо спросил у него Дэр. – Надеюсь, ничего не случилось?
– Ничего. Просто я получил приглашение на эту вечеринку.
– Понимаю.
– Черт побери! – раздался голос пробравшегося через толпу Брэдшоу. – Что вы здесь делаете, Роберт?
– Хочу перекинуться парой слов с мисс Баррет, – недовольно буркнул в ответ Роберт.
Люсинда заметила, как левая бровь Дэра удивленно выгнулась, а на лицах Брэдшоу и Джорджианы появилось крайне изумленное выражение. В то же время во взгляде Роберта было что-то близкое к отчаянию, поэтому Люсинда поспешно произнесла:
– Я не возражаю, мистер Карроуэй, но нельзя ли отложить разговор на более поздний час?..
– Хорошо, давайте поговорим чуть позже, – согласился Роберт. – Но не могу ли я сказать вам всего несколько слов наедине прямо сейчас?
Люсинда молча кивнула.
Когда они вышли в соседнюю комнату, Роберт плотно прикрыл за собой дверь и некоторое время смущенно смотрел в пол. Потом он тихо произнес:
– Я пришел, чтобы извиниться перед вами за вчерашнее.
– Что ж, благодарю! – просто ответила Люсинда. – По крайней мере вы были откровенны. А поскольку знали о наших планах организовать обучение мужчин правилам джентльменского поведения, то ваши выводы, хотя и сделанные в недопустимо грубой форме, вполне логичны.
– Да, я действительно был груб.
Глядя на этого человека, признающегося женщине в своем некрасивом поведении по отношению к ней, Люсинда не могла сдержать улыбки.
– Вы застали меня врасплох! – сказала она. – Впрочем, именно так и должен поступать хороший солдат!
Роберт вздрогнул.
– Я вовсе не хороший солдат, – угрюмо возразил он и, приоткрыв дверь в зал, оглядел с порога танцующих.
Люсинда вынула из сумочки карточку с программой танцев:
– У меня нет кавалера на кадриль. Если не возражаете, я впишу на этот танец вас.
– Зачем же? Уж лучше пригласите Хеннинга, – пробурчал Роберт через плечо. – Разве не видите, что его все игнорируют?
– Вижу! Я как раз собиралась пригласить его на кадриль, но подумала, что, может быть, вы…
Люсинда не докончила фразу, ибо Роберт неожиданно куда-то исчез. Предположив, что он просто скрылся за дверью, она выглянула в зал и огляделась. Но его нигде не было…
– Гм-м…
Пять лет назад, во время лондонского дебюта Люсинды, Роберт танцевал кадриль именно с ней, но она сильно сомневалась, что он это помнил, поскольку тогда молодой лорд совершенно случайно очутился в Лондоне, приехав из Кембриджской школы. Люсинда же запомнила его как великолепного танцора, головокружительно красивого, что сразу же произвело незабываемое впечатление на всех молодых дам. К тому же Роберт был в высшей степени остроумным собеседником и, несомненно, подавал большие надежды на будущее.
Однако очень скоро он поступил на военную службу и отправился воевать против Бонапарта.
– Люсинда! – Джорджиана тронула ее за руку. – У тебя что-то случилось?
– Нет, все, слава Богу, в порядке! – Люсинда отрицательно покачала головой. – Роберт подумал, что был груб со мной вчера, и попросил прощения.
– Неужели он действительно позволил себе обидеть тебя?
– Боже мой, конечно, нет! – фыркнула Люсинда. – Просто мы разошлись во взглядах.
– Во взглядах?
– Да. Но все это ерунда! А сейчас мне хотелось бы выпить бокал мадеры. Должна тебе признаться, на прошлой неделе мы дважды очень бурно спорили с Робертом, причем оба старались сохранить предмет наших расхождений в строжайшей тайне. Порой наш спор носил просто-таки мистический характер.
Люсинда тихо засмеялась, делая вид, будто не замечает страшного шума, царившего в танцевальном зале. В этот момент ей как раз очень хотелось спокойствия и тишины. Она не сомневалась, что два разговора с Робертом в течение одной недели были всеми замечены. Может быть, кое у кого они даже вызвали ревность…
