с двумя миллионами рублей. Она была уверена, что нашла «того самого».
Максим ушёл от неё через четыре месяца. Не потому, что у неё кончились деньги — у неё их было много, — а потому, что понял: он больше не может играть роль. Он забрал машину, квартиру осталась на нём (она была оформлена в его собственность), и со счёта он снял всё.
Ирина Викторовна звонила ему три недели. Плакала. Умоляла вернуться. Потом перестала. Через полгода Максим узнал, что она продала свой бизнес и уехала в Таиланд. Он не чувствовал вины. Он чувствовал только подтверждение своей теории: богатые одинокие женщины — это ресурс, который либо используют, либо теряют.
Следующие десять лет он оттачивал мастерство. Менял имена, внешность, биографии. Работал в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Алма-Ате, Баку. Каждая новая женщина была проектом: изучение, сближение, внедрение, выведение средств, разрыв. Он никогда не оставлял жертву с нулём на счету — это было неоправданно рискованно. Он брал от пяти до пятнадцати процентов от общего состояния. Достаточно, чтобы жить хорошо, но недостаточно, чтобы женщина немедленно бежала в полицию.
Большинство не бежали. Они предпочитали думать, что их просто бросили. Что они сами виноваты — недостаточно молоды, красивы, интересны. Они не хотели признавать, что их обманули. Признать обман значило признать свою глупость, а это было больнее, чем потеря денег.
Марк — это имя, которое он взял четыре года назад, когда понял, что его система работает безотказно. Марк — это бренд. Марк — это образ уверенного, успешного, немного загадочного мужчины, который не гонится за деньгами, но умеет их ценить. Марк носит часы, которые не бьют по карману, но выглядят дорого. Марк знает, как говорить о вине, живописи, джазе, но никогда не показывает излишней эрудиции. Марк умеет слушать.
Умение слушать — его главный инструмент. Он понял это давно: женщины говорят о себе. Они рассказывают свои страхи, обиды, мечты. Нужно просто задавать правильные вопросы и делать вид, что тебе действительно интересно. На самом деле ему было не интересно. Его интересовали только пароли, коды доступа, графики переводов.
Сейчас, в самолёте Москва — Стамбул, он пролистывал досье на следующую цель. Анжела, Санкт-Петербург. Фотографий в досье было мало — всего две, сделанные скрытой камерой. Женщина с тёмными волосами, собранными в пучок, в спортивной одежде, выходящая из фитнес-клуба. Лицо закрыто солнцезащитными очками. Возраст примерно сорок пять — сорок семь. Тело подтянутое, спортивное.
В заметках партнёра было написано: «Вдовствующая. Муж умер три года назад. Инфаркт. Детей нет. Ведёт закрытый образ жизни. В соцсетях неактивна. Предположительный капитал — 300 млн руб. (недвижимость, счета, бизнес). Требуется глубокое погружение».
Марк усмехнулся. «Глубокое погружение» — термин из их внутреннего сленга. Означал, что женщина не из тех, кто бросается в объятия при первой улыбке. С ней придётся работать дольше, тоньше. Возможно, потребуется несколько месяцев.
Он был готов. Он всегда был готов.
В Стамбуле Марк провёл два дня. Встретился с контрагентом, обналичил криптовалюту — четыре миллиона рублей чистыми, после всех комиссий. Сменил внешность: новые линзы (теперь глаза стали тёмно-карими), лёгкая бородка, другая стрижка. Одежда: вместо делового стиля — более расслабленная, итальянская casual. Паспорт на имя Александра Королёва. Банковская карта на то же имя, привязанная к счёту в грузинском банке.
Он купил билет в Санкт-Петербург и вылетел на следующий день.
В Пулково он взял такси до центра. Остановился не в отеле, а в апартаментах на Малой Морской, снятых через сервис, не требующий паспортных данных. Хозяин — пожилой армянин, который брал наличные и не задавал вопросов.
Вечером Марк вышел погулять. Санкт-Петербург встретил его холодным ветром с Невы и серым небом. Он любил этот город за его европейскую элегантность и одновременно за его русскую безысходность. Здесь женщины были другими — более сдержанными, более интеллектуальными, более подозрительными. Им нельзя было продать «сказку о принце». Им нужно было предложить «союз равных».
Марк прошёлся по Невскому, зашёл в кафе на Малой Конюшенной, заказал эспрессо и открыл ноутбук. Он начал собирать информацию об Анжеле.
Её полное имя было Анжела Викторовна Королёва (ирония судьбы — его новый паспорт был на фамилию Королёв). Вдова. Муж — Дмитрий Королёв, основатель сети фитнес-клубов «Территория спорта». Умер в 2023 году от острого инфаркта в возрасте пятидесяти одного года. После его смерти Анжела взяла управление бизнесом на себя. За три года она не только сохранила сеть, но и расширила её — открыла два новых клуба в Приморском районе.
В открытых источниках информации о ней было мало. Несколько интервью в деловых изданиях, где она говорила о развитии бизнеса, о здоровом образе жизни, о том, что «спорт должен быть доступен каждому». Ни слова о личной жизни. В социальных сетях — только деловые аккаунты, никаких личных фотографий, никаких постов о том, где она бывает, с кем встречается, что любит.
Это было необычно. Большинство его жертв оставляли цифровые следы, по которым можно было составить психологический портрет за несколько часов. Анжела была закрытой книгой.
Марк набрал номер своего партнёра — человека, который занимался сбором первичной информации. Тот ответил после третьего гудка.
— Слушай, — сказал Марк, — по Анжеле данных кот наплакал. Что за женщина?
— Сложный случай, — ответил партнёр. — Она не ходит в рестораны, не появляется на светских мероприятиях, не пользуется дейтинговыми приложениями. Живёт в своём доме в Комарово, в офис приезжает на машине с личным водителем. Охрана. Одиночек такого уровня мы ещё не брали.
— Охрана — это проблема, — заметил Марк.
— Не критичная. Она не политик, не олигарх. Охрана — бывший муж поставил, она просто привыкла. Но ты прав, напрямую не подойти.
— Значит, будем искать обходные пути. Кто её окружение?
— Секретарь, Ирина. Сорок два года, замужем, двое детей. Есть подруга детства, Светлана. Живёт в Москве, прилетает раз в месяц. Есть тренер по теннису, молодой парень, но это работа, не более.
— Светлана — интересно. Что за Светлана?
— Светлана Морозова. Совладелица агентства недвижимости в Москве. Разведена, двое взрослых детей. Подруги с Анжелой с университета. Это, пожалуй, единственный человек, к которому Анжела открыта.
Марк сделал пометку в блокноте. Светлана Морозова. Возможно, вход через неё. Но это требовало времени, а время — это риск.
— Ладно, — сказал он. — Буду работать. Держи линию.
Он отключился и закрыл ноутбук. За окном кафе стемнело, и Невский зажёгся огнями. Марк смотрел на прохожих, на пары, держащиеся за руки, на женщин, идущих в одиночку, с опущенными головами. Где-то среди них была Анжела. Или не среди них. Она
