Глава 2
Одиннадцатый милостью всех Богов Диктатор Ах-Айора, Солнце Нации, Железный Всепобеждающий Полководец, Маршал Могучей Республики, Залог Освобождения Человечества, Блистательнейший Владыка, Прозревающий Пути Грядущего, и прочая, и прочая, изволил предаваться хандре. Он возлежал на подушках, полуприкрыв глаза и сцепив вялые пальцы на обнаженном животе. Над головой диктатора заливались соловьи. Декоративные пальмы раскидывали листья, укрывая от солнца. Где-то рядом журчал ручей, нить которого протянулась по поющим камням Эйго. А в огромной чаше декоративного пруда плавали рыбы.
Молча.
И за это диктатор был им премного благодарен, ибо возлюбленные одару, которым ныне было дозволено находиться подле, щебетали, напрочь заглушая и соловьев, и поющие камни, и друг друга.
– Да кому это интересно! – воскликнула благоухающая драгоценными маслами Заххара. И потянулась, прижалась к боку пышной грудью.
– Всем интересно, – слегка растягивая гласные, пропела смуглокожая Эрра. – Данечка, ты же слушаешь?
– Конечно, – солгал диктатор, не дав себе труда пошевелиться.
– Да вы его уморите своей болтовней, – одару Некко отличал воистину чудовищный рост, могучее телосложение и тихий, незлобивый нрав, который Данияр Седьмой ценил едва ли не больше, чем все прочие, тоже весьма впечатляющие достоинства. – Не видите, он отдохнуть прилег. А какой отдых, когда вы не замолкаете.
– И вправду, какой отдых… – пальчики Эрры скользнули по его груди.
А с другой стороны навстречу им потянулись теплые руки Заххары, и Данияр Седьмой вздохнул. Мысленно. Желания совершать очередной подвиг на шелковых простынях не было никакого.
Но попробуй не соверши.
Мигом слухи поползут по гарему. И главное, обидятся же. Потом поди-ка докажи, что настроения не было, что хандра и вообще жизнь кажется напрочь смысла лишенной, а не новая наложница тому виной. И плевать, что новых наложниц в гарем уже с полгода не брали. Со старыми бы разобраться…
И с бюджетом.
Залия потребовала опаловый гарнитур, а стало быть, придется и остальным что-то выделить. У Мухры опять кожа темнеет, и нужны белые глины с Иххар. А кроткая Мико, потупив глаза и заикаясь от страха, умоляет выделить ее отцу угодья по левую сторону Ниррхи. Дядюшке Ойеры, которую он принял, слабости поддавшись, нужна лицензия на поставку зеленых вин…
А ведь есть еще и другие.
– Что такое? – поинтересовалась Заххара, и в медовом голосе ее проскользнули нотки недовольства.
– Ничего, дорогая, – Данияр Седьмой приник к губам, от которых пахло розой и сандалом, и постарался проявить должную страсть.
Сад наполнился звуками, на которые поющие камни отзывались возмущенным дребезжанием. И на некоторое время хандра отступила.
Правда, на недолгое.
Чуть позже, уже не в саду, но на Совете, возлежа на подушках и разглядывая премудрых старцев, которые давно уже не были премудрыми, да и до старцев, говоря по правде, слегка не дотягивали, Данияр Седьмой слушал, как герольд зачитывает полное его титулование, и думал, до чего же все это надоело.
Гарем.
Совет.
Жизнь эта вялая. Вот отец его подавил два восстания и завоевал племена халдаев. Правда, непонятно зачем, ибо были они дики и бестолковы, а земли, ими заселенные, представляли собой голые камни. Там даже лишайник рос нехотя. Теперь приходилось ежемесячно отчислять полмиллиона кредитов на поддержку голодающих, помощь сиротам и сохранение культурного наследия.
Дед… тот южных ахейцев с большего вырезал, а оставшиеся переселились в центральные области, чтобы спустя годы заявлять о бесчинствах прошлого и требовать компенсаций. И попробуй откажи, мигом полетит по сети вой угнетенных. И ладно бы летел, пусть себе бы выли, но следом взвоют дипломаты.
Комиссии сунутся, выясняя, кто кого и когда угнетал…
Может, и вправду казнить? Хоть кого-нибудь – в поддержание славы предков. Мысль показалась вдруг живой и вполне здравой. Но Данияр вынужден был отказаться: не поймут. Современный мир требовал иной, политически открытой диктатуры, дружелюбной и понятной обывателю.
Так ему сказали.
Он поманил главу службы безопасности и поинтересовался:
– Что у нас там?..
– Где? – Миршар был человеком крепким, внушительным. Всем видом своим он демонстрировал, что власть прочна, а покой и здоровье великого диктатора находятся в надежных руках.
Это тоже утомляло.
– Везде, – со вздохом Данияр приподнялся с подушек. Подумалось, что давненько он не заглядывал на тренировочную площадку. И мышцы ослабли. И даже, стыдно сказать, наметилось мягкое брюшко.
– Мир и покой! – радостно отрапортовал Миршар. И поддержания образа ради ударил латным кулаком по груди. Грудь была благоразумно прикрыта доспехом, а потому звук вышел громким, заставив диктатора поморщиться.
– Везде мир и покой?
– Так точно!
– А заговоры? – Данияр брюшко погладил, было оно пока небольшим, весьма уютным с виду. И наложницам нравилось.
– Никак нет!
– Совсем нет?
Золоченые рога шлема Миршара переливались на солнце. Грозно топорщились шипы на наплечниках. И чеканный пустынный змей на кирасе застыл с раззявленной пастью, то ли грозясь кому, то ли просто зевая.
– Надо? – осторожно поинтересовался Миршар. – Организуем…
Правда, сказано это было без особой уверенности. И Данияр махнул рукой. Организовать – это не то, совсем не то… да еще и попробуй найди нормального организатора, чтобы не совсем идиот, но без инициативы. Все больше как-то наоборот попадаются, без мозгов, зато с инициативой.
Он указал на белую кошму и велел:
– Садись. Тоскливо мне, друг мой.
Миршар испустил тяжкий вздох. На кошму он присаживался осторожно, ибо традиционный доспех столь же традиционно и весил изрядно.
– Шлем хоть сними, – попросил диктатор.
– Сам знаешь, не положено… – Миршар принял фарфоровую чашку, которую поднес к лицу. Вытянув губы трубочкой, подул.
Попытался зачерпнуть горсть засахаренных орешков, но пиала треснула.
– Извини.
– Да ничего… Тоска.
– Понимаю.
– И бунтовать никого не тянет?
– Степняки и те попритихли. Растят верблюдов и медуз, продают, да и туристы опять же… Знают, что если бунт, турист не пойдет, – Миршар осторожно сделал глоток.
– А в городах?
– То же самое… вон в Исхалле новую гостиницу открыли. Набияр зовет на источники, двести миллионов в год принять готов, и очередь уже расписана…
– Может, хоть храмы…
– Молчат, – виновато развел руками Миршар. – После того, как ваш батюшка изволил вырезать весь клан Кровавой Луны, объявив себя потомком и единственным жрецом Богини…
Он замолчал, позволяя додумать остальное.
Стало тихо.
Благолепно.
Тошно.
И в последней надежде на чудо Данияр шепотом спросил:
– А братья мои?
– Даршар изволит путешествовать. Отправился на окраинные миры нести свет цивилизации. Фархар медициной занялся. Весьма вам благодарен, что приняли трон. Хороший врач, говорят, один из лучших в нашем рукаве.
Вот так… а ведь и у Данияра задатки имелись.
– Учхарр торговые дела ведет, но вы сами знаете.
Данияр знал.
Братец почти не вылезал из центральных миров, умудрившись и жениться
