по тамошнему нелепому обычаю, закрыв себе путь и к трону, и к нормальной жизни. Впрочем, торговое сальдо год от года становилось все более и более положительным, а брат – довольным. И, глядя на ухмыляющуюся его рожу, Данияр ощущал себя обманутым.
Он не виноват, что родился старшим.
И что матушка его, ревниво оберегая статус первой одару, не допускала и мысли, что сын не примет отцовский меч… Принял.
Порадовал.
А теперь-то что?
– И народ тоже? – Данияр откинулся на подушки.
Сегодня же он отправится на тренировочную площадку. Вечером. Или, на крайний случай, завтра утром… может, к обеду лучше? Или все-таки вечером? Вечером всяко прохладней. Или поединки устроить? Велеть, чтоб поставили лавки, наложницам понравится, они давно зрелищ требуют, пусть посмотрят, как Данияр всех побеждает.
И сразу стало тоскливо.
А ведь и вправду победит, ибо иначе невозможно. И отец его оттого перестал брать меч в руки, что не с кем его скрестить было. И сам Данияр…
– Народ счастливо ропщет под вашей стопой, – заявил Миршар, у которого вышло-таки справиться с чаем.
– Сам-то понял, что сказал?
– Правду. У нас ведь диктатура, – Миршар попытался прилечь, опираясь на локоть, но шипы пробили кошму, а следом и толстые перины. – Для поддержания имиджа народ обязан роптать. А уж как он там ропщет – это уже детали.
– Вот и что мне делать? – Данияр давно не чувствовал себя таким несчастным. – Может… соседей завоевать?
– Каких?
Оно и вправду. Мирок этот, предкам его казавшийся огромным, ныне всецело пребывал во власти Данияра. И это несказанно злило.
– Не знаю! Кадорра? До них всего-то два цикла по струне…
– Не-а, – Миршар покачал головой. – Своих звездолетов нет, а на переброску понадобится не одна сотня. Строить дорого. Брать в лизинг тоже прилично выйдет… на свой бюджет не потянем даже с нынешним профицитом. А кредиты на захватнические войны дают неохотно. Противоречит принципам содружества.
Он замолчал, позволяя Властителю дум и Сотрясателю неба смириться с мыслью, что сотрясать придется исключительно местное небо.
Вернув пустую чашку на блюдце, Миршар очень осторожно сказал:
– Ты бы это… к брату наведался, что ли? Он давно звал. Да и по центральным мирам прогулялся бы…
– Я бы и прогулялся, – Данияр скривился и сел, покосившись на человека, который был подле него с детства и давно уже доказал свою верность хотя бы тем, что искренне разделял тоску по иным, прошлым временам, когда и диктатура была кровавей, и народ неблагодарней. – Да только сам знаешь, второй год согласовать визит не могут… протоколы у них не сходятся. И финансирования не хватает.
– Так… – железные пальцы скребанули по железному же боку. – А ты не через протоколы. Ты инкогнито. Возьми с собой одару, имя другое…
Данияр подался вперед.
– Тут через пару недель «Принцесса Аула» прибывает. Приличный лайнер. У меня брат в прошлом году на круиз ходил. Очень ему понравилось. Потом они идут на Звенящие гейзеры Эххы, к водным полям Миртари…
Прикрыв глаза Данияр понял, что он почти счастлив.
– Заповедники Огры, где разводят драконов… там много чего. Если хочешь, скину программу.
– Скинь, – губы диктатора расплылись в улыбке.
Он наконец-то выберется из дворца.
Из золотого, мать его, дворца, признанного культурным наследием и восемнадцатым чудом света. И разве это не чудо?
– Бестолочь ты, – почти любя сказал Миршар. – Мог бы и сам подумать.
– Мог бы, – Данияр осторожно похлопал друга по колючему предплечью. – А давай я указ издам? Чтоб тебе эти железяки не таскать?
Сейчас ему неистово хотелось творить добро. Но Миршар покачал головой:
– Не стоит. Гвардия должна устрашать, а то туристы не поймут…
Глава 3
Тойтек Винарри осторожно подхватил белую мышь и поднял, поднес к самому лицу. Сквозь углепластиковое забрало было видно, как шевелятся полупрозрачные усы, подрагивают нос и уши. Хвост мыши скользнул по пальцам, и сама она извернулась, явно желая в эти пальцы вцепиться. И пусть сверхпрочный пластик защитного костюма был надежен, но Тойтек предпочел вернуть образец на место.
Проверил данные.
Дважды.
Дал разрешение на копирование. И вернулся к клеткам, что занимали всю дальнюю стену лаборатории. В них место нашлось не только мышам и крысам.
Змеи.
Ящерицы. Пара крупных варанов, что дремали под искусственным солнцем. Собаки мелких пород и даже человекообразные обезьяны, которые встретили Тойтека радостным уханьем.
Все выглядели здоровыми.
И это значило… многое значило.
– Привет, друг, – он протянул пальцы сквозь решетку, и их тут же коснулись другие, темные и сухие, принадлежащие массивному самцу гориллы. – Как ты? Хорошо? Повернись боком.
Горилла наклонила голову и заворчала.
– Лезть не стану, честное слово. Мне нужно удостовериться…
Нет, Тойтек был далек от мысли, что существа эти и вправду разумны, во всяком случае в той мере, которая позволила бы равнять их с человеком. Но Бугай повернулся. И руку приподнял, позволив убедиться, что раны заживают. На темной плоти все еще виднелись язвы, но раны определенно затягивались, а по краям некоторых появилась седоватая, но вполне настоящая шерсть.
Вакцина работала.
И это наполняло душу не просто радостью, но и гордостью. И, оказавшись в бункерной зоне, Тойтек позволил себе рассмеяться. Наверное, со стороны это выглядело глупо, но он поднял руку и помахал в камеру, зная, что Эрика смутится.
Она до сих пор стеснялась смотреть на него, обнаженного. И сейчас наверняка отвернулась, пусть бы и голое тело окутали клубы дезинфицирующего раствора.
Тойтек закрыл глаза.
Раствор оседал на коже крупными каплями, которые собирались в ручейки, а ручейки соединялись в реки, и они сползали по позвоночнику, по животу, по ногам. Таймер отсчитывал оставшиеся секунды.
Дверь в чистую зону открылась с мягким шипением. Всхлипнули поглотители, всасывая остатки дезинфектанта. Еще немного, и они нейтрализуются в сверхгорячих печах, не оставив вирусу чумы ни малейшего шанса.
Эрика ждала в душе.
Обнаженная. Страстная. Запретная.
– Значит, – она прильнула мокрым телом к его мокрому же телу. – Можно сказать, что у тебя получилось?
– У нас, – Тойтек поцеловал женщину, которая, в отличие от прочих, оказалась достаточно умна, чтобы знать свое место. И это позволяло ему быть великодушным. – У нас получилось…
– И когда ты… доложишь?
– На Кайненской конференции, – он развернул Эрику спиной, и та спешно оперлась на вытянутые руки. Подумалось, что камеры все записывают, но начальник охраны – человек в высшей степени разумный и не вмешивается в дела, его не касающиеся. А отношения Тойтека с лаборанткой, одновременно выполняющей функции секретаря, его совершенно точно не касались.
Эрика была хороша.
– Так до нее еще почти полгода, – с некоторым разочарованием
