такому закрытому, такому перспективному, но параноидально осторожному… ты не терпел никого рядом… никого, кто бы мог сравниться с тобой по интеллекту, как не терпел и глупцов. Ты вел свою работу, и никто, даже те, кто оплачивает твои счета, не знал, над чем и вправду ты работаешь. Самый талантливый ученый во всем Созвездии миров…
Она обошла Тойтека, и острый нос туфли впечатался меж ребрами.
– Самый большой зануда и сноб, да… но ничего, теперь я могу вернуться домой… с победой. Не пройдет и полгода, как все заговорят о нас, как вынуждены будут считаться… как…
Что-то зазвенело…
– Как думаешь, если вдруг в центральных мирах вспыхнет небольшая эпидемия чумы, защита от которой есть только у нас, это поможет всем относиться к Рахху серьезней?
Ненормальная.
И ведь говорит на полном серьезе. А самое поганое, что у нее вполне может получиться… нет, Тойтек не был параноиком, разве что самую малость, но имелся в прошлом весьма неприятный опыт, когда старший коллега присвоил себе его идею. С тех пор Тойтек избегал коллег.
Да и вообще предпочитал помалкивать.
Вспыхнуло галоокно монитора. Защелкала клавиатура.
Пароль…
Она знает.
Она достаточно долго была рядом, чтобы изучить Тойтека. И снять все его пароли. Информация скопирована давно, а вот сейчас Эрика просто убирает лишнее. Она неплохо разбирается в технике. И теперь сполна реализует свои таланты.
А Тойтек… Тойтек всецело сосредоточился на мизинце, который получилось согнуть и разогнуть. И стало быть, надежда имелась.
…Позапрошлый год.
Работа с ядами. Заказ на сыворотку, которая получилась пусть вовсе не столь хороша, как ему представлялось, но Тойтек все одно протестировал на себе с малой дозой яда. Помнится, несколько дней он чувствовал себя преотвратительно, хотя куда менее отвратительно, чем сейчас.
Мог ли возникнуть иммунный отпечаток?
А теперь и ответ?
Дышать надо. Спокойно и глубоко, наполняя кровь кислородом. Кислород ускорит метаболизм, а с ним произойдет и скорейшее выведение яда.
– Злишься? – закончив с компьютером, Эрика опустилась на колени. – Не злись. Постарайся меня понять. Я ненавижу таких вот ублюдков, как ты. Вы появляетесь на свет на всем готовом. Вы не знаете ни голода, ни неудач. Вас берегут. Учат. Холят и лелеют. А вы, свято уверенные, что именно так и должно, презираете всех, кому не столь повезло.
Эрика наклонилась и поцеловала его в щеку.
– Прощай. Не могу сказать, что буду скучать. Ученый из тебя и вправду вышел неплохой, а вот как любовник ты довольно посредствен.
Это было по-настоящему обидно.
– Если думаешь, что лгу, то зачем мне…
Она поднялась.
– А что до остального, то… ты меня сегодня уволил. Скорее всего, очередная неудача расстроила, вот и сорвался на бедной девушке. Все знают, насколько поганый у тебя характер, да…
Эрика всхлипнула и по щекам ее побежали слезы.
– Никто не удивится, что я прямо сейчас отправлюсь в порт. А ты постарайся выжить. И живи долго… долго-долго-долго…
Она помахала ручкой и дверь прикрыла. И наверняка вывела табличку с просьбой не беспокоить. А стало быть, найдут его завтра к утру… в лучшем случае к утру… он ведь порой запирался на сутки-двое… твою ж мать.
От злости мизинец дернулся, а с ним и большой палец будто судорогой свело.
Вот так.
Надо сосредоточиться.
Дышать.
Считать. И надеяться, что поможет. В груди заломило, но Тойтек не позволил себе поддаться панике. К демонам дальних миров! Если он не справится, если… лучше и вправду сдохнуть.
А чума?
Откуда она клоны возьмет? Хотя образцы в лаборатории тоже имелись. Но их Эрика не тронет. По протоколу после любого происшествия служба безопасности обязана проверку провести. И отсутствие обнаружат…
Или нет?
Служба безопасности – еще те идиоты. И сличают они обычно количество пробирок с заявленным. А уж проверять, что там внутри, смелых нет, и стало быть, все хуже, много хуже…
Да и пробирки трогать необязательно. Она кормила животных в виварии. Такая милая, исполнительная Эрика… удобная…
Твою ж…
Если сковырнуть пустулу… или взять образцы гноя, перенести на клеточную среду… даже не тайно… посев тоже делала она, и за инкубацией следила… вела протоколы… да она могла создать не одну сотню проб.
И руку заодно набила.
От ярости Тойтек зарычал. И ладонь дернулась…
Его нашли к полудню следующего дня. Изнуренного жаждой, полного ненависти к себе и окружающему миру и, что куда хуже, обделавшегося. Зато почти удалось восстановить контроль над пальцами левой руки.
Глава 4
Неделю спустя
– Прогресс, несомненно, налицо, – пухлый целитель убрал руки, и Тойтек снова задышал свободно.
Проклятье! Сила, которую вливали в его тело исключительно из благих намерений, изрядно замедляла процесс регенерации, хотя исключительно теоретически должно бы быть наоборот.
– И это дает основания предположить, что шансы есть.
Конечно, есть.
И неплохие.
Тойтек мог пошевелить пальцами на левой ноге. К кожным покровам возвращалась чувствительность, хотя и ненадолго. А тело время от времени сминали судороги.
– Увы, мы здесь бессильны.
Если бы Тойтек мог, он бы живо подтвердил, но пока все, что у него выходило, – это вращать глазами. Притом что судорога время от времени и лицо сминала, получалось весьма… жутко.
– Ему нужна реабилитация. Отдых, – целитель сцепил пальцы на округлом животе. – Я бы рекомендовал отправить его в путешествие. Новые виды, новые впечатления… это весьма благотворно сказывается на разуме.
Разум.
Да все в порядке с его, Тойтека, разумом. Тело вот подвело, а разум четко осознавал, что его, самого молодого и, по мнению «Сайнс», самого талантливого ученого во всем созвездии, да практически гения, поимели.
– И что нам делать? – Мэйсон, директор «Фармтека», нахмурился. Он разглядывал Тойтека, не скрывая своего сомнения, явно прикидывая, стоит ли и дальше вкладываться в человека, ныне представлявшего собой условно структурированную биомассу.
– Отправьте его на отдых. Не знаю, на курорт какой-нибудь… – целитель ущипнул себя за ухо. – Вот, к слову, скоро «Принцесса Аула» начнет свой ежегодный вояж. Полтора месяца в спокойной и расслабляющей обстановке. Несколько климатических зон повышенной комфортности. Отличная команда целителей. Физиотерапевты…
– Физиотерапевты – это хорошо…
Мэйсон отпустил целителя взмахом руки и, когда тот ушел, развернул к себе инвалидное кресло.
– И что же у нас произошло на самом деле? – тихо поинтересовался он. Правда, ответом стало то ли мычание, то ли клекот. – Давай так. Один раз моргнешь – это «нет», два – «да». Понятно?
Тойтек поспешно моргнул дважды.
Странно, что до сих пор никто не додумался хотя бы до столь элементарного способа общения.
– Тебя ведь не просто так парализовало?
