протянула она, послушно выгибаясь. На смуглой коже блестела влага, сквозь которую проступал узор сложной татуировки. Пожалуй, она единственная раздражала Тойтека.
Он не любил модификаций тела. Пусть и столь безобидных.
– Будет время перепроверить результат, – он провел пальцем по ее позвоночнику. – И подготовить доклад.
Эрика мотнула головой.
Упрямая.
Нетерпеливая. Но ей хватало ума скрывать и то и другое, что довольно-таки выгодно выделяло ее среди прочих женщин. Тойтек даже начал подумывать о регистрации отношений. И не столько из-за любви – в любовь он не верил категорически, полагая ее следствием гормонального выброса и эндорфиновой атаки, рожденной инстинктивным желанием особей размножаться.
Но…
Аккуратна. Исполнительна. Напрочь лишена типичных женских капризов. Умеет сдерживать обиды и направлять злость в созидательное русло. И пусть в лабораторию она явилась соискателем, но безропотно – в отличие от предшественницы – приняла новую, Тойтеком установленную роль.
Соискатели ему не были нужны. А вот хороший секретарь требовался. И Тойтек уже успел убедиться, что найти его не так-то и просто.
Скинув напряжение, он отпустил Эрику. Велел только:
– Кофе приготовь.
Говорить с ней о докладе Тойтек не собирался. Заявка была давно подана, но хорошо бы вместе с ней представить варианты действующей вакцины, и не в том, полурабочем виде, на который идет лишь частичный отклик.
Он поднялся на верхние этажи.
Постоял немного, любуясь ледяной пустыней, что простиралась вокруг исследовательской лаборатории. По темному бархатному небу плыли два светила, норовя догнать друг друга. И подумалось, что матери бы понравилось.
Определенно.
Она всегда отличалась воистину женской разрушительной эмоциональностью, которая изрядно попортила Тойтеку крови.
Но вот небо.
Звезды яркие.
И полоса заката вдалеке. Будто льды объяты пламенем. Он мотнул головой, отгоняя наваждение – не хватало еще тратить время на всякую ерунду, и бодро зашагал к лифтовой шахте.
Кофе Эрика приготовила.
И пару свежих круассанов с абрикосовым джемом. А главное, сама удалилась, оставив Тойтека в блаженном одиночестве. Идеальная женщина.
Определенно.
Он прикрыл глаза. И сам не заметил, как провалился в вязкий сон, где бежал то ли куда-то, то ли от кого-то, главное, что бегать во сне получалось плохо, хотя Тойтек старался. Потом почему-то привиделась матушка в алом похоронном саване. По лицу ее расползались до боли знакомые пятна, а стало быть, чума перешла во вторую стадию и спасти матушку было невозможно.
Она смотрела на Тойтека и скорбно поджимала губы.
Разочаровал.
Снова.
Он вывалился из сна задыхаясь, не способный произнести ни слова, как не способный и пошевелиться. Кажется, он упал.
Точно упал.
И лежал на боку, глядя на гладкую металлическую трубу. Тойтек не сразу сообразил, что эта труба – ножка стула. Он хотел было сесть, но тело отказалось подчиняться. Проклятье, да он и пальцем пошевелить был не способен.
Неужели…
Отца тоже парализовало вот так, неожиданно. Лег спать – и все, следующие два месяца провел растением.
Нет.
С ним такого не произойдет.
Тойтек, в отличие от отца, тщательно следил за здоровьем. Дважды в год полное сканирование проводил, и вот…
Мизинец дернулся.
– Надо же, – раздался до боли знакомый голос, и блестящая штанга стула откатилась в сторону. Совершенно бесшумно. Сколько он искал такое кресло, чтобы удобное и не скрипело при каждом движении? А Эрика вот нашла.
Эрика…
Он хотел произнести ее имя, но губы лишь приоткрылись, а из горла донеслось сипение.
– А ты крепче, чем я думала, – она присела, и теперь, помимо ярко-алых туфель на умопомрачительных каблуках, Тойтек видел и аккуратные коленки, и тонкие пальцы, в которых мелькал до боли знакомый инфонакопитель.
В форме шара.
Ярко-голубого драгоценного шара.
Его подарок. Эрике нужно было где-то хранить отчеты.
Она наклонилась и нежно провела пальцами по лицу Тойтека.
– Если бы ты знал, дорогой, насколько ты меня достал, – произнесла она мягко, и от мурлычущего этого голоса по спине побежали мурашки.
Не от голоса.
Действие зелья, что бы она ни использовала, ослабевает. И хорошо. Тойтек пока не понимал, что происходит, но заставил себя лежать.
– Твой снобизм, твое презрение ко всем, кто не настолько умен… а уж твое отношение к женщинам, твоя уверенность, что мы созданы исключительно для удобства вот таких вот уродов… что способны лишь варить кофе и писать отчеты… что ж, кофе я варить умею. Правда?
Он захрипел.
– Не старайся. Это паучий яд из Алеххаро. Весьма надежное средство. И паралич, им вызываемый, вполне похож на естественный. Никто не удивится, зная, что произошло с твоим отцом.
Тойтек закрыл глаза.
Сколько она впрыснула? И чей яд взяла? Если большой оранжевой скопы, то шансов и вправду нет. Он разрушает двигательные нейроны, приводя к полному параличу при сохранении основных жизненных функций. А вот если малая… или даже эсхала… эсхалы куда как менее ядовиты… но так бы Эрика рисковать не стала… значит, скопа… в лаборатории имеются образцы…
– Конечно, все будут опечалены. Твою работу ждут с таким нетерпением…
Она ущипнула Тойтека за щеку.
– Само собой, записи станут разбирать и увидят, что ты не слишком-то продвинулся.
Тварь!
А ведь он даже почти решил на ней жениться! И совершенно детская обида затопила сознание Тойтека. Как она могла… как…
– Некоторые твои теории посчитают любопытными, но мы-то знаем, что они будут тупиковыми.
Она наклонилась ниже.
– Мы знаем, где искать… мы… ты и я… – она помотала перед носом накопителем. – И мой народ, который из-за подобных тебе, вынужден пропадать в безвестности, довольствуясь той жалкой ролью, что ему отвели имперские свиньи…
Тойтек закрыл глаза.
Вот только фанатички ему не хватало. А ведь казалась такой милой… и молчаливой, что он в свое время счел достоинством, ибо женские разговоры его немало угнетали своей пустотой и бессмысленностью.
– Но теперь… теперь вы все будете вынуждены считаться с Раххом!
Ее проверяли.
Определенно.
Должны были… и Рахх… крохотный мирок на задворках Созвездия, известный лишь тем, что там постоянно бурлили какие-то местные революции, а власть менялась столь стремительно, что никто и не пытался уследить за тем, кто там ныне стоит во главе.
Что еще?
Ни полезных ископаемых. Условия… средние. Для туристов интересного тоже мало. Доходы низкие, живет Рахх в основном за счет дотаций… уровень образования…
– Не смотри так. Моя мать была родом из Рахха. Ей пришлось покинуть родину, исполняя свой долг, – Эрика поднялась, и Тойтеку вновь открылся удивительный вид на ее ноги.
Черные чулки обтягивали их, подчеркивая красоту.
– Она научила меня и сестер, – каблуки зацокали по полу, и каждый звук вбивался в черепную коробку. – Она подсказала, что делать, как понравиться тебе,
