Читаем без скачивания Черта ответственного возраста - Сергей Усков

– Мы все потихоньку становимся механическими. Зомби, помешавшиеся на потребительстве. Мне на мобильный почему не звонила?

– Умыкала листочек с номером. Ведь не было раньше нужды звонить, ты всегда сам приходил.

– А как же ходила в магазин за продуктами? – продолжал допытываться.

– Да как! Один раз ходила. О поручни лестниц в подъезде держалась и спускалась вниз, потом по стеночке дошла до двери. Только ступила на крыльцо, сразу упала. Ладно сугробы есть, зима-то ранняя ныньше. Прямо в сугроб кувыркнулась. Кто-то проходил мимо, помог подняться. Посидела на скамеечке, кое-как поднялась, пошла дальше… Ох, и рассказывать не хочется. Не счесть, сколько раз падала. Все бока и внутренности отбила. Каждый раз помогали прохожие: один доведет до одного дома. Посижу чуток на скамеечке. Встану, пройду, чуть какая неровность – валюсь в ту сторону, куда качнулась. Как-то всё же дошла до магазина. Набрала целую сумку продуктов, и чувствую, тяжеловато. Но не выкладывать же обратно! Потащилась, вернее меня потащили вместе с сумкой. У подъезда дома остановилась, думаю, как подняться на третий этаж. Слава Богу, соседский паренек из школы шел. Взял мою сумку и до дверей квартиры донес, я чуть погодя следом поперлась, как обезьяна за поручни цепляясь, где нет поручней – на четвереньках. В квартиру забралась и есть не хочется: в голове стучит, ноги ноют, точно их наизнанку выворачивает. Сунулась в сервант – и таблеток никаких нет; есть только от давления и сонных таблеток три коробки. Я как раз недели три назад купила, чтобы сон наладить… Ох, мне бы только, чтобы ноженьки мои начали ходить, и не мотало меня из стороны в сторону! – воскликнула с глубочайшей надеждой матьи после минутного молчания проронила: – Неужели смерть моя пришла?

Последняя фраза сказана таким тоном, что меня до костей пробрал озноб, и дальнейшее развитее событий много раз повторяло это незнакомое прежде ощущение, словно я глазами матери заглядывал в запредельную сферу бытия.

– Я вызову врача на дом. Завтра с утра позвоню в поликлинику.

– Придет ли врач? Кому мы, старичьё, нужны?!

– Нужны. Еще как нужны! – воскликнул я.

С утра сделал вызов врача, который сначала, не хотели принимать, но, узнав возраст обращающегося за медицинской помощью, адресовали к специалисту, функционально близкого к геронтологу (эта категория врачей помогает смягчить старческие немощи – прим. автора). А ближе к обеду вызванный доктор звонила уже мне, и звонила в полной растерянности. Вид старушки, невнятно бубнящей себе под нос, с многочисленными синяками и ссадинами, неспособной стоять на ногах требовал немедленных действий. Врач сказала, что сама вызывает машину «Скорой помощи» и отправляет пациента в приемный покой городской больницы с предполагаемым инсультом.

Я вздохнул с облегчением: 24 часа в сутки престарелый человек будет присмотром профессионалов; недуг будет выявлен, и лечение принесет положительный результат. Однако, с утра до вечера бедную матушку продержали в приемном покое для уточнения диагноза. Взяли ряд анализов, сняли электрокардиограмму, провели комплексную диагностику на томографе и установили – острых заболеваний нет, инсульта не было, риска внезапной смерти нет. Мне сообщили из приемного покоя, что оснований для госпитализации нет, с минуту на минуту подойдет невропатолог, осмотрит, выдаст рекомендации, и следует забрать мать обратно.

Я, огорошенный, сел в автомобиль, ледяными руками повернул ключ зажигания. Через десять минут припарковался у ворот больницы в специально отведенном месте. Было около восьми часов, и кругом обступала такая темень, что, казалось, наступил конец света, по крайней мере, для нас. Резко похолодало, и мерзкий колючий ветер срывал одежду, развеивал последнее тепло. Быстро добежав до корпуса лечебного заведения, с опаской вступил в шлюз приема больных, залитый мертвенно-бледным светом, растекающимся по грязно-голубым стенам. В палате со стеклянными дверями увидел мать, сидящей на кушетке с застывшим в муке ожидания лицом.

Она рассеяно взглянула в мою сторону, и мне показалось, не узнала. Рядом сидели ещё несколько полураздетых больных и немощных женского пола, так что я не осмелился зайти. Расположился в коридоре в ожидании осмотра невропатолога. Через тридцать пять минут врач появился. Очень молодой, спокойный, вежливый. Еще десять минут длился осмотр и столько же оформление рекомендаций.

Итак, мне выдали справку о проведенном обследовании с бланками анализов, разводя руками: относительно здорова, а мы кладем больных с острыми заболеваниями. Смотря в глаза хладнокровного врача, понимал, что у него в запасе полно вариантов ответа. Например, это не по нашему профилю, нужна консультация специалиста, который сейчас за тридевять земель; увы, пациент скорее мертв, чем жив…

Я подошел к матери и помог ей подняться.

– Поехали домой, мама.

– Как домой?! Я никуда не поеду. Ты что-то путаешь.

Врач-невропатолог сказал обнадеживающим тоном, что выписал ряд лекарств, которые при длительном применении могут помочь. Мать, словно не слыша, твердила:

– Никуда не поеду. Какая же я здоровая, если ходить не могу?!!

– Мама, пошли, старческую дряхлость здесь не лечат. Вызовем терапевта, купим таблетки, что невропатолог прописал, авось и полегчает. Главное у тебя нет инсульта. Сердце исправно. В твоем случае по-другому будем восстанавливать силы.

Уговорами и посулами вывел мать из больницы. На щеках её были слезы, а в глазах отчаяние. Ноги подкашивались. Она крепко уцепилась за мою руку, то и дело валясь с ног. Тот путь до машины, на который я потратил две минуты, мы кое-как преодолели на порядок дольше. В промерзшем автомобиле с заиндевелыми стеклами довез её до дома, довел до квартиры.

– Все, – сказала мать. – Иди домой. Дальше я сама.

– Давай же помогу: раздеться, приготовить что-нибудь поесть.

– Нет. Пока возили по кабинетам на каталке я вся обмочилась. Они везут, а я в сапоги себе фуреню. Мне надо помыться, переодеться. Иди давай, я сама как-нибудь. Иди-иди.

С тяжелым сердцем поехал домой. Приехав, сразу справился по телефону о самочувствии. Мать довольно бодро ответила, что получше. Несколько успокоившись, занялся своими делами.

Рано утром внезапно проснулся и сел на кровать, взбудораженный предчувствием грянувшей беды. Словно кто-то за ухо поднял и тащил в морозную пустошь черной улицы. Шестой час утра, мать, верно, спит – тревожить её телефонным звонком не решился. По обыкновению, сделал короткую физзарядку, умылся, облился холодной водой, сварил кофе и сел за компьютерный стол. В течение полутора часов работал: составлял смету по фактическому расходу материалов. Трудился я в строительной компании, возводящей жилые дома. По старым временам должность называлась прораб или строительный мастер. В подчинении у меня бригада из тридцати человек. Все – трудовые мигранты из Центральной Азии, и практически все не могли говорить по-русски. За исключением одного, Ахмеда, который был и толковым бригадиром и переводчиком-передатчиком указаний по работе. У меня сразу установилась доверительная интуитивная связь с бригадой, которые ни шиша не знали по-русски, и отличались чрезвычайным трудолюбием и абсолютной не требовательностью к условиям работы. В основном это были таджики – народ, относящейся к персидской группе. Прямые потомки когда-то великой Персии, средоточия знаний и могущества. Именно здесь долго хранилось знание о сути всего и вся, переходящее из одной цивилизации в другую, именно это знание вошло бесценными кристаллами во многие религии: христианство, ислам, буддизм.

Я смотрел на смуглых потомков великой Персии, ставших всего-навсего дешевой рабочей силой. И тягостная мысль подъедала ощущение собственного достоинства: не случится ли нам, россиянам, в скором времени стать колонией дешевой рабочей силы и несметной кладовой природных ископаемых богатств для евро-американского сообщества, уже подчинившего себе полмира. Те захватнические войны, что вели те же персы, римские императоры, Наполеон, вожди Третьего Рейха, ныне хитроумием (отличавшего, кстати, Одиссея – прототипа супергероев) идут по новым технологиям…

Около 8 утра набрал номер телефона матери. В ответ тягостное молчание. Проверил правильность набора номера – гробовая тишина. Тогда спешно оделся, торопливо спустился по лестнице подъезда, вскочил в автомобиль, с полтыка завел мотор и помчался по сонным улицам навстречу подкравшейся смерти. Словно выпрямившейся пружиной в мгновение оказался у дверей квартиры.

На звонок дверь не открылась. Имеющимся ключом стал открывать её, но механизм замка заклинило! И раньше случалось, что не с первого раза проворачивался засов. Кляня себя и ругая, что вовремя не заменил проклятый замок, уже подумывал о способе взлома. Вот будет шума в подъезде! Уж точно, не устраненные недостатки притягиваются и разрастаются в новую беду. Но все-таки замок поддался и дверь распахнулась. Я вбежал в квартиру и застыл, пораженный увиденным.