Читаем без скачивания Черта ответственного возраста - Сергей Усков

Потеряв надежду, что остальные так называемые родственники ослабят наше бремя, я купил местную газету. Проглядывая объявление купли-продажи, предложения по услугам вдруг обнаружил, что в нашем доме продается однокомнатная квартира. Тут же позвонил, и оказалось, что квартиру только-только выставили на продажу, и я первый покупатель. Сразу про себя решил, что покупаю. Но для приличия попросил показать квартиру.

На следующий день риэлтор, в меру общительная и приятная женщина, показала квартиру, и сказала что квартиры в наших домах расходятся в лет. Чем объяснить такой парадокс даже не знает. Я незамедлительно заверил, что покупаю без торга и объяснил почему. Больная мать, требует постоянного ухода, но жить вместе означает отсутствие элементарного отдыха. Риэлтер профессионально зацепилась: а квартиру матери будете продавать? Будем. После короткого расспроса попросила показать квартиру, чего мы тут же и сделали. И самое удивительное, что по дороге она успела вызвонить клиента, который мог бы купить эту квартиру. Мы приехали практически одновременно: я, риэлтер, предполагаемый покупатель. И что было еще удивительнее, что покупатель также сказал, что квартира подходит, готов ей купить и внести залог. Не ожидая такого стремительного разворота, я побежал убеждать мать продать квартиру.

Мать не нашла довода не согласиться. Я кинулся собирать деньги на покупку квартиры. Выяснилось, что продажа родительской квартиры затянется, поскольку выстраивалась довольно сложная цепочка купли-продажи, какой-то четвертной обмен. Снова позвонил сестре и брату, пригласил к себе, чтобы решить важный вопрос, сказав, что разговор не телефонный. И также они не пришли, сославшись на крайнюю занятость.

Тогда решил действовать по своему разумению. Кое-какие деньги были, но получить их мог только через три месяца, поэтому пришлось взять кредит, который мне выдали буквально через день. А через две недели стал собственником однокомнатной квартиры. Продажа родительской квартиры намечалась через месяц. Об этом сообщил сестре и брату. Обоих эта новость застала врасплох.

– «Как так, не посоветовавшись с нами, затеял продажу?»

– «Во-первых, звал, но вы не пришли»

– «Ты не сказал, для чего звал!»

– «Значит, когда решается денежный вопрос, вы мигом собираетесь?! Когда, напротив, надо что-то отдавать: деньги, время, внимание, заботу – вы становитесь недосягаемы…» – я прочитал целую нравоучительную лекцию.

– «Короче, – продолжил я, – деньги от продажи квартиры будут разделены поровну»

Сестра бросила трубку, Андрюша пробубнил невразумительное. Мне стало ясно, что в их планах было взять квартиру чистоганом. Я со своей благотворительностью снес подчистую их задумки. Мне же разбираться кто прав, кто виноват совершенно некогда: на руках немощная мать, жена в стрессовом состоянии, новое приобретение недвижимости, требующее капитального ремонта. Поэтому забыть, что есть на белом свете сестра и брат с непонятными претензиями, представилось лучшим вариантом. Когда их вычеркнул из сердца, не надо отягощать и осквернять себя злом (обида, грозящая перерасти в ненависть, ссуды-пересуды в стиле ток-шоу «Пусть говорят»). Я лишь изумлялся, как деньги подминают под себя людей!

Почему-то мне показалось необходимым сделать ремонт квартиры своими руками, кроме замены сантехники, канализационных и водопроводных труб, а также замены щелястых деревянных оконных блоков на современные пластиковые стеклопакеты.

К нашей общей с женой радости мать явно пошла на поправку: передвигалась по комнате самостоятельно, держась за стенку и опираясь на тросточку. Каждый вечер я раскладывал таблетки в три мензурки, помеченные надписями «утро», «день», «вечер». Мать с похвальным усердием исполняла лечебные процедуры, среди которых прием таблеток приравнивался к некоему священнодействию. Провалы в памяти стали реже и чередовались с отвратительной подозрительностью. Однажды, придя с работы, застал Светлану с воспаленными от слез глазами.

– Что опять? – спросил я нахмурившись.

– Ничего. – Светлана отвернулась. – Иди сам её корми. Она мне второй раз сказала, что я её хочу отравить.

– Когда это было? До полудня?

– Какая мне разница до полудня или после! Я всегда одинаково понимаю… Я уже больше не могу. Понимаешь, не могу! Две недели я сижу с ней как привязанная. Хожу как за малым ребенком, готовлю, чтобы ей понравилось. У меня болит поясница, оттого что приходится поднимать, усаживать, придерживать. Я практически не сплю. Меня трясет, когда я вижу, как она идет пошатываясь по квартире. Я боюсь, что она упадет на стеклянные двери, на зеркала, сметет телевизор – покалечится сама, или убьётся. И твои родственнички тогда уж точно мне житья не дадут. Где её дочь?! Где это «светлый мальчик» Андрюша. Почему дочь усовершенствует себя йогой и фитнесом и носа не показывает у матери?! Это она должна её каждое утро умывать и подмывать! Почему ты взвалил всё на себя и на меня?!

Начиналась истерика, которую увещеванием не остановить. Светлана, конечно же, права. Я взвалил на неё неподъемную ношу. Но не устраивать же мать в дом престарелых?! Именно сейчас ей нужно индивидуальное внимание и человеческая теплота. Я прошел в комнату. Мать сидела как набедокуривший ребенок, искоса поглядывая и пытаясь унять волнение.

– Что опять произошло? – строго спросил теперь у неё.

– Целый день по телефону разговаривает. О чем-то шепчется, посматривает на меня, – быстро и что называется «в сердцах» ответила мать.

– Если она не может выйти из дома и решить свои проблемы, ей приходится это делать по телефону. Объяснить что-то по телефону гораздо труднее, чем пообщаться с глаза на глаз. А посматривает – потому что беспокоиться за тебя.

– Может быть, мне уехать домой, раз уж всех вас достала?!

– Может быть, и так следует сделать. Ты более-менее передвигаешься. Я буду каждый день ходить к тебе. Может быть, наконец, появиться сестра и Андрюша.

– Нет! Я больной человек. Вы должны за мной ухаживать.

– Это безусловно. Для этого и переселяем тебя поближе к себе. В своей квартире ты будешь сама себе хозяйка. Когда хочешь, встанешь, когда хочешь – ляжешь. Мы обязательно подлечим тебя, чтобы ты самостоятельно передвигалась и обслуживала себя, под нашим постоянным вниманием. Без движений и заботы ты быстро захиреешь. Всего один месяц тебе пожить одной в старой квартире. Я за этот месяц сделаю ремонт.

Итак, мать перевез обратно. Я видел, как ей трудно возвращаться, как она собирается из последних сил, чтобы выстоять и выдержать. К горлу подступал комок, и глаза мои увлажнялись. Вернувшись домой хватанул три четверти стакана крепкого алкоголя, и дал воля душившим меня чувствам. Светлана присмиревшим голосом тихо сказала: «Ты молодец, что так о матери печешься, но я, да и ты – не железные. Ведь и нам нужен отдых…»

Я ничего не сказал. А на следующий день с удвоенной энергией взялся за ремонт квартиры. В счет очередного отпуска взял десять дней. Чтобы ещё более уплотнить время, стал работать в квартире по четырнадцать часов в сутки.

Первым делом ободрал старую плитку в ванной, пожелтевшие обои, смыл побелку с потолков и стен, все обработал антисептиком. За два дня две ударные наемные бригады поменяли окна, сантехнику и трубы, застеклили лоджию, установили вполне респектабельную сейф-дверь. Я за это время подобрал и разрезал обои и даже немного отдохнул. Потом работа пошла приятнее: наклейка кафельной плитки, обоев. Квартира преображалась, и это добавляло энергии. С деревянного пола растворителями снял старую краску. Пол предстал, словно в первозданной чистоте. Окраска стен и пола стала завершающим этапом. Квартирка стала загляденье! И только теперь я отважился показать её матери.

Солнечной февральской оттепелью я привез маму в её новое жилище. Она вступила за порог, прошла в комнату, залитую солнечным светом, ахнула.

– Неужели сюда я буду переезжать?!

– Да это твоя квартира. Комната девятнадцать квадратных метров, кухня – семь. По нынешним меркам кухня маловата, но тебе одной пойдет. Электроплита, новая мойка, в угол поставим холодильник. Достаточно удобная ванная комната, совсем не тесная. Коридор вполне просторен, здесь удобно встанут и гардероб и тумба-секретер…

– Я то думала, что смертушка пришла ко мне. На дальний погост собралась переезжать. А тут в такие царские хоромы буду переезжать!

– Ну царские не царские, но жилье будет твое комфортабельное, удобное, и главное – практически с нами. Хоть и не в одной квартире, но в одном доме.

– Не знаю, как благодарить тебя.

– Так ведь я не для похвалы, ни за плату работал, а так сказать по велению сердца. По НАПРЯЖЕНИЮ СОВЕСТИ. Я же тоже хочу жить спокойно и правильно. Чтобы ничего не мучило, не саднило, не тревожило. Чтобы только чистая радость вдыхалось вместе с воздухом, – сказал я на одном порыве, удивляясь этому внезапно возникшему радостному импульсу, который подвиг меня именно с горячей сыновней любовью обнять родного человека.