неприветливому островку с его высокими стенами. Глаза ее горели интересом.
– Ага. Хозяин тут затеял какой-то ремонт в домике смотрителя. По слухам, чисто для себя. Может, он скоро вообще окончательно сюда переберется… И тогда мы потеряем такое колоритное местечко для вылазок. А как много фотолент потеряют соцсети! Аж больно в душе.
– Да-да-да, уж для тебя-то оно так примечательно. А хотя, погодите-ка, это Ден лишится вылазок, а не ты. Тогда все сходится! – проворчал Макс и поежился, как только лодка встала на мель.
Яра же только закатила глаза. Сейчас все ее чувства были обращены в неоднозначное ожидание чего-то от сегодняшней ночи. Она не могла и не хотела объяснять это. Только чувствовать.
– Больно на душе ей стало, – но ворчанию Макса не было предела. – Смотри, как бы не стало больно от наручников. Я все еще не понимаю, как ты можешь так спокойно верить анонимам в интернете.
– Ой все, отключай свой негатив. Смотри, какая красота!
Яра выскочила из лодки, звонко приземлившись на подкатившую крохотную волну. Вода разбилась под ее подошвой и просочилась в тканевые кеды, но Яра словно не замечала дискомфорта. Она задрала голову и улыбнулась так широко, что заболели скулы. Пропитанный солью и сыростью ветер бил ей прямо в лицо и спутывал без того вьющиеся непослушные волосы. Он хватал за промокшие щиколотки, пробирался ей под толстовку и гнал мурашки вдоль позвоночника. Бетонные стены, поросшие каким-то мхом и водорослями по низам, встречали их едва просвечивающими из-под красочных клякс именами местных сталкеров и совсем не случайными выемками по всей своей площади. Самые первые исследователи заброшенных мест, когда только маяк официально объявили закрытым, киркой и кувалдой пробивали себе эти вертикальные тропы. Разумеется, сейчас, спустя годы, не осталось и следа от их трудов, но их последователи переняли столь варварскую манеру проникновения. И никаких дорогостоящих альпинистских комплектов не требовалось.
Достаточно было достать пару крепких веревок, что ребята раздобыли на загородной автомобильной свалке. Плотную ткань для преодоления колючей проволоки (Макс как раз утащил из дома неубиваемый плед из коровьей кожи). И не весить больше сотни килограмм, опционально.
– Где-то здесь есть имя Дена.
Яра воодушевленно подбежала к стене, включила нагрудный фонарик, вшитый в карман толстовки, и принялась высматривать знакомый почерк. С одной стороны, ей очень хотелось сделать эту находку, прикоснуться к любимому сочетанию букв и завтра похвастаться перед Деном. С другой, она боялась найти рядом с его именем чье-то еще. Какой-нибудь девушки, например.
Не то чтобы Яра не умела прощать измены. Ден научил ее этому за три года отношений. Но повторять этот опыт точно не хотелось. И пусть имя какой-нибудь очередной «дорогая-это-была-ошибка» ничего бы толком не значило, Яра бы все равно не смогла отогнать от себя мысли о похождениях благоверного. Ведь он уверял, что в их группе только парни. И по этой же причине никогда не звал Яру с собой. И все же, все же… Вдруг?
Ее серые глаза совсем потемнели от мрачных мыслей. Подумать только, всего несколько десятков секунд, и вот уже ветер и красота забытого посреди моря островка не доставляли ей никакой радости. Мысли вихрились в голове все быстрее и становились все сумасброднее и безумнее. Мурашки ползали по спине гадкими липкими отпечатками предательства, а сердце колотилось так, словно готовилось выпорхнуть из груди. Воодушевление сменилось паранойей. Она водила кончиками пальцев по шершавой стене, изучала каждый закрашенный сантиметр от низа до самого верха и затаивала дыхание на очередной букве «Д», как вдруг… Резко что-то мокрое и холодное схватило ее за плечо. Яру затрясло, она вскрикнула от вспышки первобытного ужаса и смахнула с себя пятерню, резко развернувшись. Ошеломленный Макс стоял, подняв мокрые руки к веснушчатому побелевшему лицу и, казалось, был напуган не меньше Яры.
– Я же просила не хватать меня так! – заявила она, ничуть не снизив громкость.
– Я звал тебя, – заикнулся Макс в оправдании, но страх Яры уже успел перерасти в злость. – Я привязал лодку, во-он там, за кустом, а потом…
Она отмахнулась, поправила съехавшую лямку рюкзака и резко протянула руку ладонью вверх.
– Веревку давай, – она отчеканила, словно приказ, которого нельзя ослушаться.
– С-сейчас! – и Макс действительно не смел ослушаться.
Он наспех скинул свой походный рюкзак и упал на колени, начав ворошить все его содержимое. На влажную гальку вывалился тот самый коровий плед, несколько свертков с бутербродами, пачка чипсов и содовая. Как назло, веревка оказалась на самом дне, и ее он достал в последнюю очередь. Яра буквально вырвала ее из рук, и Макс зашипел, стоило плотному плетению протереться о кожу.
– Ауч… – вышло жалобнее, чем он планировал.
– Нечего подкрадываться, – с ожидаемой жестокостью отрезала Яра и принялась раскачивать часть веревки с крюком на конце.
Несколько секунд, яростный бросок – и с первого раза ржавая старая загогулина зацепилась за один из штырей на верхушке. Такой успех заставил удивиться и немного остыть. Она покачала головой и оглянулась на друга с выразительной усмешкой.
– Да у тебя талант, – поддержал ее Макс и перенял веревку, на пробу дернув несколько раз, а после потянул всем весом. – Вроде крепко села.
– Дамы вперед, – съязвила Яра и совершила реверанс.
Макс покривился, почесал затылок и дернул веревку еще раз.
– Ладно… Ладно, – словно уговаривал он себя.
Повременив еще немного, он наконец-то поставил ногу на стену, впершись пяткой вглубь киркового скола, и подтянулся на руках. Вторая нога неуверенно оторвалась от гальки и шагнула вверх по стене. Макс покачнулся и замер в нескольких десятков сантиметров от земли.
– Все будет хорошо, – подбодрила его Яра, словно бы чувствуя его волнение на себе.
– Ага, – проскулил он и двинулся вверх.
Руки дрожали то ли от напряжения и недостаточной физической подготовки, то ли от трусости. И без того бледное лицо будто вытянулось и стало еще белее, но Макс не останавливался.
– Давай, давай. Осталось чуть-чуть… – приговаривала она, сжимая кулаки так крепко, словно сама сейчас цеплялась за веревку.
Макс никогда не решался лазить с ней даже по небольшим отвесным скалам на берегу. Едва ли не панический страх высоты крепко засел в нем с тех пор, как он первый – и последний – раз сходил в море на большом рыбацком судне пару лет назад. Макс не рассказывал в подробностях, с чем именно столкнулась его команда, но во время шторма ему не посчастливилось застрять на мачте. Судно метало из стороны в сторону, а он изо всех сил старался не свалиться вниз или вбок, где его ждала
