не пробовал. Воину не пристало заниматься живописью, но даже отбросив стереотипы и закостенелое мышление, Аксар попросту признавал у себя отсутствие таланта художника и даже не пытался опустить на листы свое художественное виденье мира.
Но на удивление Черного Зверя, кончик пера легко скользил по бумаге, вырисовывая все то, что он смог запомнить. Точенный подбородок, длинные пальчики, узкий стан. И волосы… Да, темные! Чуть ниже груди… А еще родинка под правой ключицей и пухлые губы с будто нарисованным контуром. Закрасив штрихами все, что в памяти упорно терялось, Аксар взглянул на свое творение критично, и недовольно нахмурился.
Неопытный рисунок не выглядел похоже даже на одну десятую того, что он видел темными ночами, передавая лишь самые яркие пятнышки, из того сумрака, что окружал незнакомку.
— Найди меня… — тихо повторил он, и тяжело вздохнув, вернул письменную принадлежность в чернильницу, все еще неотрывно глядя на свой набросок.
Если бы он мог объяснить художнику то, что видел, все было бы куда проще. Но с самой первой встречи он был твердо уверен — она его тайна. И рассказывать кому бы то ни было о ночных встречах было бы опрометчиво с его стороны.
Что за блажь, рисовать нечто из сна?
Единственное мужчина знал точно — встрется на его пути именно она, он был узнал ее с первого взгляда. Сразу бы понял, что это именно она, забирается в его спальню каждую ночь, не позволяя даже заглянуть в лицо и запомнить цвет глаз.
— Каждую чертову ночь, ведьма, — вновь обратился к рисунку, проводя пальцами по все еще жидким чернилам и оставляя на бумаге неряшливые полосы. — Найду — убью.
— Господин, — Верен неуверенно заглянул в комнату, и Аксар неторопливо накрыл картинку лежащей рядом книгой по очередному годовому отчету слуг. — У нас гости.
— Кого там принесло, — недовольно воскликнул Черный Зверь, принимая решение сперва взглянуть на гостя своими глазами, прежде чем отдавать распоряжение о том, чтобы слуги впустили его в поместье.
— Девушка, — растерянно ответил слуга.
— Девушка?
Верен интенсивно закивал головой, пропуская своего господина вперед.
Таких гостей никто не ждал, если и заходили случайные путники, надеясь на временный приют, то чаще всего они были обычными охотниками, выискивающими дичь в местном лесу и застигнутыми врасплох непогодой.
Но девушка….
Подгоняемый странным беспокойством, Аксар быстрым и четким шагом направился к воротам поместья, не страшась промокнуть, даже позабыл набросить на плечи плащ, и как был, в рубахе, вышел под проливной дождь.
— Ай! Да подожди же ты! — кричал маленький силуэт за кованной железной решеткой, отбиваясь от беснующийся поблизости птицы, агрессивно хлопающей крыльями. — Мы же уже пришли! Ай! Имейте терпение, господин Ворон! — возмутилась, судя по голосу, молодая гостья, и Аксар рывком дернул решетку ворот на себя:
— Вы к кому?
— Похоже к вам, — тихо ответила девушка, и взглянула на мужчину из-под капюшона заставляя провалиться на мгновение в темных глазах.
Глава 3. Птичка в клетке
Черный Зверь, наверное, впервые на своей памяти потерял дар речи. Он просто немо смотрел на незнакомку, даже не подумав о том, что хотя бы ради приличия, стоит что-то у нее спросить. Открыть рот и произнести вежливое «Добрый день» или резкое «Чего вы хотели?», и не мог.
Перед ним стояла его бессонница, собственной персоной. Точь-в-точь такая же как в ночных видениях, или кошмарах. Смотрит на него бездонными черными глазами и даже не улыбается. А губы… Они были созданы для улыбки. Или поцелуев.
Жадных, голодных до исступления! Чтобы она забывала, как дышать и умоляла его еще…
Впервые Аксар смотрел на женский рот и не чувствовал желания его заткнуть чем-то съестным к примеру, чтобы обрести долгожданную тишину. Ему хотелось, чтобы она сказала еще хоть слово, но девушка упрямо молчала, продолжая смущенно его разглядывать из-под темных пушистых ресниц.
— Ты что здесь делаешь?!
Слова, наконец, нашлись, но совсем не такие как он планировал, а в точности наоборот. Девушка вздрогнула и отступила, прямо под проливной дождь, покидая укрытие арки и прижала сжатый кулачок к груди.
— Простите… Я… Я… Я уже ухожу! — развернулась и поспешила как можно скорее затеряться в лесу, но ворон, во время их молчания усевшийся на верхнюю перекладину ворот, неожиданно громко закаркал:
— Кар! Кар! Аксар!
Услышав свое имя из уст птицы, мужчина словно очнулся, сбрасывая оковы оцепенения и устремляясь вслед за незнакомкой. У Аксара горели пальцы от того, как сильно ему хотелось коснуться своего видения, ощутить его кончиками пальцев, понять, что это не мираж выдуманный его измученным бессонницей мозгом.
Но она так торопливо и напугано бежала прочь, что он едва успел нагнать ее так, чтобы не сбить своим широким шагом, а успеть ухватить тонкое плечо, разворачивая гостью к себе.
— Не уходи, — сорвалось так паршиво-жалобно, что захотелось ударить себя по лбу.
Привычная повелительность голоса будто бы на мгновение осыпалась искрящимися песчинками, оставляя после себя только голую одержимость.
Темные глаза незнакомки расширились, и она крохотным толчок попыталась выбраться из захвата сильных пальцев, но они инстинктивно сжались крепче, не выпуская свою жертву из плена.
— Вы делаете мне больно, — пискнула девица и вновь попыталась вырваться, но и эта попытка провалилась с оглушительным треском, прозвучавшим у нее в голове.
— Ты кто такая? — уже более собранно, и нарочито раздраженно спросил Аксар, склоняясь к вымокшему и белокожему личику девушки, смотрящей на него с опаской и готовностью к бегству.
— Я… Я…
— Быстро. В дом, — выдавил он, разворачивая ее к воротам, но малышка заартачилась и уперлась старыми сапогами в грязевое болото у себя под ногами.
— Я не пойду!
— Еще как пойдешь, — дернул ее за руку, приподнимая в воздух, и вздрогнул.
Не вырвать бы.
Конечно, ему куда привычнее был тяжелый палаш, или боевая дубина, а вот женское тело было непривычно легким и хрупким. Испугавшись, что ненароком вывернет ей плечо, разжал пальцы, но спустив ладонь между лопаток, надавил, буквально укатывая девушку по грязевой дорожке в воротам поместья.
— Отпустите меня! Вы что себе позволяете!? — возмущенно кричала она, упираясь руками и ногами, в попытках развернуться и сбежать, но Аксар был куда сильнее и без труда затолкал девушку за забор, закрывая за собой створ ворот. — Выпустите меня немедленно!
— Аксар! Кар-кар! Улва!
Мужчина задрал
