вынуждена констатировать, что вы разбили меня по всем флангам.
— А вы забавная, Ольга. Мы можем перейти на «ты»?
— Если вам так удобнее, — пожала я плечами.
— Тебе.
Я ничего не ответила. Я жевала.
— Может, прогуляемся по городу? Ты же не торопишься домой? Тем более, что мы уже выяснили, что тётушка не будет волноваться, поскольку живет отдельно?
Я задумалась. С одной стороны, наша встреча затянулась. С другой я всё ещё не получила себяшку. Теперь это стало вопросом принципа.
— Вы мне задолжали себяшку, — нейтрально ответила я. — Тётушке послать, чтобы она не волновалась.
— На набережной сделаем.
Как я и думала. Просто так не отцепится. Можно, конечно, выйти в туалет и смыться через чёрный ход, но это уж совсем ребячество какое-то.
— Ну, хорошо, набережная так набережная. А вы умеете плавать?!
— Сейчас осень, — аккуратно придержал мне дверь мужчина. — Или вы…
— Я просто так спросила, — поспешила я отмахнуться от новых обвинений в странных пристрастиях. Я сама терпеть не могла купания в холодной воде. Впрочем, после того случая на Чёрном море я и к купанию в целом относилась прохладно.
— Если просто так, то, конечно, умею, — ответил он. — Я же получил полное образование, оно включало в себя, помимо музицирования, еще и фехтование, езду верхом, плавание и латынь. А ты где обучалась?!
Я задумалась, и повисла неловкая пауза. Врать не хотелось.
— Если это какой-то секрет, то не говори, конечно.
— Да нет, просто у меня курсы, — ответила я. — Так что мне просто нечем гордиться.
Мы опять замолчали. Лично меня молчание не тяготило, хотя тишина частенько оказывается лишь затишьем перед бурей. Но Александр оказался отличным актёром, поскольку тут же разбавил паузу, заскользив по улице на первом робком льду. И мне пришлось прокатиться тоже, благо форменные ботинки к таким развлечениям были приспособлены лучше, нежели дамские туфельки последней модели. И мужчина, если он, конечно, рассчитывал на, то что я поскользнусь, и он получит возможность подхватить меня, просчитался.
— Красиво, да?
Вечерняя Московия была прекрасна: сумрак разгоняли теплые желтые светлячки уже зажжённых газовых фонарей, деревья, подстриженные причудливыми формами, подсвечивались так хитро, что с разных ракурсов смотрелись по-разному. Несмотря на промозглую погоду, играли уличные музыканты, и я искренне посочувствовала парню с какой-то трубой.
— Мороженое?
— Вынуждена отказаться, — я чопорно покачала головой. — На таком холоде и вам не рекомендую.
— Увы, — теперь покачал головой и Александр, — мороженое мне отменили в пятнадцать. Даже в теплом помещении и немного. Это может испортить голосовые связки.
— Может быть, вам и по набережной нельзя гулять? Тут ветрено, вас может продуть, заболеете и потеряете свой чудесный голос.
— Почему-то в твоих интонациях чувствуется сарказм.
Я пожала плечами. Отказаться от мороженого ради голоса, чудак.
Обстановка вокруг была самая романтичная. Скрипач выдал пронзительную ноту, которая ещё продолжала звенеть, когда мимо меня пробежал шкет, практически задев локтями.
— Аааа, держи вора!
Рефлексы сработали раньше, чем я успела вспомнить, что у меня выходной. Я вытянула руку, но поймала только пустоту вместо предполагаемого воротника.
— Держи! — сунула сумочку в руки опешившего актёра и рванула следом.
Ещё пару минут назад мне казалось, что вокруг не так уж много людей, но сейчас они буквально выскакивали на меня, мешая продолжить преследование преступника. Оттолкнула какую-то женщину с дороги, увернулась от руки почтенного господина в высоком цилиндре и, пригнувшись, проехала на коленях под повозкой, которая невесть как оказалась на пешеходной улице.
— Стой, — крикнула я, — стрелять буду!!!
Словно зная, что стрелять мне не из чего, парень добавил хода и метнулся в тёмный переулок. Я влетела следом. Гадёныш ужом просочился мимо каких-то коробок, возле которых копошились люди в чёрном.
— Держи его!
Но вместо предполагаемой помощи в поимке мелкого преступника в меня ткнулось дуло пистолета. И это был не ламповый, а заграничный револьвер.
— Сорок четвертый калибр, — пробормотала я, — ребята, вы кто такие?
Короткий шаг, удар в пах, перехватила пистолет, но вырвать не смогла, только выбила. Перекатом через голову, и из позы на карачках я рванула в обратную сторону.
За мной кинулись молча, очень слаженно, словно не раз отрабатывали такой манёвр на учениях. И человек десять точно.
«В толпу, — подумала я, — там не будут стрелять. Побоятся».
— Ольга, — закричал актёр, привлекая внимание всех людей на набережной. — Что происходит!
Он выглядел бледновато: тяжело дышал, но героически прижимал к груди сумочку.
— Назад, — крикнула я, добегая до него. — Быстро! Уходим!
Тот послушно развернулся, но делал это так медленно, что мне пришлось ухватить его за рукав, рывком придавая ускорения.
Мимо просвистела пуля.
— Подонки, тут же люди...
— АААА, — закричала какая-то женщина.
— Разбой!
— Полиция!
— Убивают!
— Держи их, это преступники!
— Что происходит, — выдохнул бледный актёр, послушно перебирая ногами.
Краем глаза я заметила, что один из преследователей обходит нас слева. Нас брали в клещи. Путь оставался только один.
— В реку!
Я круто развернулась, Александр пошатнулся, но не упал. Замахал руками, выронив ценную ношу. Пришлось немыслимым кульбитом прогнуться, подхватить одной рукой своё добро, другой уцепиться за мужчину и огромным, неряшливым кулем перевалиться через перила.
— Утонули? — донеслось сверху.
— Держи на прицеле, вынырнут, стреляй.
"Нашли дуру выныривать".
С актером пришлось побороться. Он всё время норовил всплыть, беспорядочно молотя руками и ногами. Его учителя плавания можно было смело рассчитать без выходного пособия. Не научил нормально задерживать дыхание и плавать под водой с открытыми глазами. Он мог лишь барахтаться и пускать пузыри. Когда на нас упала огромная тень, по моим расчётам от моста, и мы наконец вынырнули, я вздохнула с облегчением. Устала сильнее, чем на тех учениях месяц назад.
— Ольга, — пробормотал он, жадно хватая воздух. — Я вас уверяю, я бы и так запомнил это свидание на всю жизнь.
На берег его пришлось тащить за шиворот, он только переставлял ноги, норовя в них запутаться и поскользнуться. Но хотя бы не падал. Послушно шел, не требуя адвокатов и не грозя влиятельными родственниками.
— С купанием как-то вернее, — ответила я, вытаскивая пистолет из ридикюля и выбрасывая последний. — Так и знала, что оружие вам доверить нельзя. Лампу разбили, теперь им только как кастетом и орудовать.
Подбросила практически бесполезный пистолет и, подхватив, прокрутила на пальце и сунула в карман.
— Впечатляет, — буркнул актёр. — Теперь ты точно должна мне поцелуй. Как честная женщина. Паровая машина, да ты после такого вообще обязана на мне жениться!
В ответ я хмыкнула и, разувшись, вылила воду из ботинок. Балансируя, натянула их обратно.
— Пошли.
— Куда? — простучал зубами бедняга. — Что происходит?! Кто эти люди?! Почему они гнались за нами?! Ольга, что
