родственники. Так, случайные попутчики. И, не прощаясь, ухожу.
Когда двери позади меня закрываются, я понимаю, что дороги назад нет. Кит стоит у дороги с моим чемоданом, я встаю рядом. Автобус проезжает мимо нас, и мы с Лили встречаемся взглядами. Она тут же оглядывается на Кита, едва не сворачивая шею, и ее глаза становятся как пятикопеечные монеты.
«Тебе стоит хоть иногда отключать голову».
Я медленно машу ей рукой, наслаждаясь произведенным эффектом. Автобус скрывается за поворотом, увозя с собой мою прежнюю жизнь. Оставляя мне новую. С другим именем. Но только на один день.
– Идем, нам надо бросить где-то твой чемодан. Здесь недалеко есть молл, там камера хранения. Бесплатно.
– Но разве так можно?
Почему мне все больше кажется, что этот парень надо мной прикалывается? Но он отвечает вполне серьезно:
– Конечно.
Мы шагаем вниз по улице. Кит катит мой чемодан. А я вдруг начинаю нервничать, потому что слишком уж много надежд оказалось разбито этой поездкой. Начиная с памятника писающему мальчику в Брюсселе, который оказался крошечным пупсом, спрятанным между узких улиц, забитых туристами, заканчивая самим Парижем – городом любви, что встретил меня до ужаса грязными дверями метро и бездомными, лежащими прямо у Лувра. Завышенные ожидания. Именно они и пугают, потому что я сама не понимаю, чего жду от этого безумного поступка. Когда-то тетя Адель рассказывала, что Париж изменил ее жизнь1. Может, и мою он изменит тоже?
– Ну, – начинает Кит, протискиваясь по узкой дорожке, забитой туристами и припаркованными автомобилями, – откуда же ты, Адель? – Он произносит мое имя с особым удовольствием, словно холодное мороженое, тающее на языке. – Швеция? Норвегия? Ирландия? То, что ты не любишь приключения, я уже понял.
– Почему Северная Европа?
– Ты пепельная блондинка. Натуральная. Твой французский почти идеален.
– Почти? – обиженно фыркаю я.
Он улыбается:
– Ладно, на чистоту. Ты из России?
Я на секунду замираю. Быстро же он меня раскусил.
– Нет, – отвечаю совершенно серьезно.
Кит качает головой, хитро улыбаясь:
– Хорошо, я готов сыграть с тобой в эту маленькую игру.
А я не хочу выдавать себя, поэтому продолжаю все так же по-французски:
– И с чего ты взял, что я не люблю приключения?
– Потому что ты не похожа на тех, кто их любит. У них обычно плохо развит инстинкт самосохранения, – объясняет Кит. – Любитель приключений, приблизившись к отвесному краю скалы, скорее прыгнет вниз, чем обойдет, потому что так быстрее спускаться. Но не ты.
– Такие авантюры часто моргом заканчиваются.
– К тому же такие люди крайне открыты и доверчивы. Не боятся привести домой первого встречного. Они накормят и напоят чужака и даже не задумаются о том, чем это может быть чревато.
– Если поездка с первым встречным считается, можешь поставить галочку.
– Хорошо. – Кит останавливается. – Ела ли ты когда-нибудь немытые фрукты или ягоды? Прямо с куста: сорвать, пока они блестят, и сразу же слопать. Яблоки с дерева? Виноград с лозы?
– Нет, конечно, – морщусь я. – Разве родители в детстве забыли тебе рассказать, что фрукты и овощи перед едой полагается мыть?
– Что и требовалось доказать, – разводит он руками и идет дальше.
– Не считается. – Теперь мне приходится его догонять. – Диарея, знаешь ли, такое себе приключение. И еще… есть холера и плоские черви. О них всегда все забывают.
Но он лишь смеется.
Я не замечаю, как мы пришли. Кит оглядывает меня придирчивым взглядом и произносит:
– У тебя есть рюкзак или сумка? Переложи ценные вещи. Да, и переодеться можно в туалете.
Я присаживаюсь на корточки, открываю чемодан. Как много вещей понадобится на сутки? Закидываю в сумку футболку и средства гигиены по мелочи, переодеваюсь в джинсы и короткий топ. Упираясь руками о край раковины и смотрю на свое отражение. Я выгляжу как я. Образ тети Адель ускользает, как бы сильно я ни пыталась его удерживать.
Распускаю волосы. Они рассыпаются крупными волнами ниже плеч. Достаю косметичку и поярче подвожу глаза. Когда я выхожу, Кит окидывает меня взглядом с головы до ног, и когда он так смотрит, кажется, будто видит насквозь. А весь этот фарс с выдуманным именем кажется нелепым, что моя легенда рушится словно башня в неудачной партии в «Дженгу».
– Что? – спрашиваю я, надеясь не выдать своего беспокойства.
Он подносит кулак ко рту, чуть прикусывая его:
– Нет, ничего.
Я рассматриваю карту города, висящую у выхода, пока он убирает мой чемодан.
– Мы поедем на поезде? – спрашиваю я, пытаясь отыскать на карте слово «вокзал».
– На машине, – отвечает Кит. Я довольно киваю. Собственная машина. Клево! – Нам понадобится максимум двадцать минут.
Но когда мы выходим к дороге и Кит поднимает руку, я понимаю: что-то идет не так.
– Но… разве мы не на твоей машине?
На удивление возле нас практически сразу останавливается серебристый «пежо», за рулем которого старичок лет эдак семидесяти пяти.
– Куда путь держите? – спрашивает Кит на своем идеальном французском.
– В Дижон. Если по пути, запрыгивайте.
И когда Кит открывает передо мной дверь, я понимаю, что в Люксембург мы, по видимости, уже не едем.
4. Коробка с щенками
Не знаю, почему я вдруг начинаю злиться. Может, потому, что оказываюсь не готова ни к этому путешествию, ни к собственной глупости, ни к парню, который в узкой европейской машине сидит слишком близко и буквально дышит мне в затылок. Так что я молча смотрю в окно, стараясь не думать о том, что ни одно свидание или даже первый поцелуй не вызывали такую бурю чувств. Наваждение какое-то!
– Слушай, хватит дуться. Разве не ты сама говорила, что так и не увидела Францию? Если тебя интересует настоящая жизнь, а не музей и селфи на фоне Эйфелевой башни, то нужно отправляться в деревню. Дижон прекрасный выбор.
Я молчу, не поворачиваясь.
– Почему мне кажется, что ты не любишь сюрпризы?
Молчу, но незаметно улыбаюсь.
Кит болтает с водителем о посадке тюльпанов и ежегодном фестивале пива, а я не могу оторвать взгляда от цветущих полей за окном. Цвета на них переливаются как разноцветные кристаллы в калейдоскопе.
– Адель, а ты веришь в любовь? – вдруг шепчет Кит и обескураживает вопросом.
– В каком смысле?
Он отвечает вопросом на вопрос:
– А что, смыслы бывают разные?
– Наверное. Смотря что люди в это слово вкладывают.
– Чувства? Одержимость? Страсть?
– На них далеко не уедешь. Любовь не возникает на пустом месте. Только там, где есть совпадение взглядов.
– Могу поспорить, у тебя нет парня.
– С чего ты решил?
– Неужели есть? Удар в самое сердце, – прижимает Кит
