правильно сел за стол и посмотрел на юношу, стоявшего напротив. Скрестив пальцы рук в виде замка, Аларис поставил локти на стол.
— Не так давно ты сообщил мне о том, что наши люди уже выходили на след этих неизвестных, но отчего-то они еще ни разу так и не встретились. Это значит, что те якобы повстанцы намеренно скрываются. — Аларис инстинктивно расцепил пальцы и, приподняв правую руку, сжал в кулак. — И тогда вариантов всего два: либо они готовят что-то грандиозное против нас, как и полагает действовать повстанцам, либо они не повстанцы вовсе и цели у них другие. Ты прав, вряд ли это рыцари. Те не стали бы оставлять за собой следы. Шпионы так тем более. Возможно, это простые стражники или те наемники, которых начали набирать не так давно в Северной империи, но и те и другие не стали бы тратить свое время на прятки в горах. У них другой почерк, они нетерпеливые.
Росс засомневался. Да, было довольно странно то, что эти люди уже достаточно давно просто скрывались от них. При всем этом если бы это были обычные повстанцы, то есть простые граждане Северной империи, восставшие против захватчиков, тогда они не смогли бы скрываться от рыцарей так долго. Даже знание местности не помогло бы им пережить зиму в горах, при том условии, что где-то постоянно ходит враг, а у них отсутствует пропитание.
— Я… — Росс опустил голову.
Внезапно посторонний голос с улицы громко предупредил:
— Прибыл Огэст Фалк со своим взводом!
Аларис, услышавший это, не спеша поднялся со своего места и развернулся. Тот час в шатер вошел мужчина: гордый, уверенный в себе. Приблизившись к Аларису, он быстро и даже как-то неосознанно протянул ему руку для рукопожатия. Подобный жест, особенно по отношению к тому, кто находился выше по статусу, был неприемлем, но сам Аларис натренировал Огэста так здороваться с ним. Причина тому была одна: Огэст был молчаливым и ему было куда проще пожать руку, чем начать отдавать все возможные почести какому-то ребенку, который с момента попадания на границу был полноправным воином. Можно было сказать, что все это делалась для самого же Огэста, гордость которого периодически манипулировала его решениями. Все-таки ему было неприятно осознавать, что молодой рыцарь, ребенок, был с ним на равных.
— Рад видеть тебя вновь, — Аларис улыбнулся и пожал руку Огэста. Он был действительно рад тому, что с момента их последней встречи этот человек все еще помнил этот жест.
— Поздравляю с повышением, — как всегда сухо ответил мужчина.
— Спасибо. Сколько людей ты привел с собой?
— Пятьдесят четыре человека, — выпустив руку Алариса, Огэст отступил, — однако тридцать из них через несколько дней должны будут выступить дальше, прямо на территории под командованием Эдит
Аларис кивнул. Так как рыцари в их армии постоянно перемещались с одной точки на другую, от одного командующего к другому, было не удивительно, что вскоре кто-то из них должен был уйти дальше, к более важному месту сражений.
— Хорошо. Значит, нам нужно управиться за сутки.
— Управиться с чем? — Огэст недоверчиво нахмурился.
Аларис повернулся к мужчине полубоком, так, чтобы его могли видеть и Росс, и сам Огэст. Приподняв правую руку, он начал спокойно объяснять:
— В горах скрываются имперцы с севера. Предположительно они вооружены и крайне опасны.
— Рыцари? — спросил Огэст.
— Нет.
— Бандиты?
— И снова нет. — Аларис улыбнулся. Кивнув в сторону своего младшего починенного, он продолжил: — Росс говорит, что повстанцы.
Росс, вынув из своего кармана еще один леденец и забросил его себе на язык. Недовольно, даже немного обиженно, пробормотал:
— Это самый вероятный вариант.
Аларис лишь пожал плечами. Теперь он понимал, что Росс волей не волей, но хотел отстоять собственное мнение. Такова уж была человеческая натура. Сказав что-то единожды, ты невольно становился жертвой собственных утверждений и уже не мог отказаться от них.
— Надо всех уничтожить и расчистить это место. — Аларис спокойно посмотрел на Огэста. — Очень плохо, когда подобные люди дышат нам в спину. К тому же, у нас совсем скоро начнется полномасштабное сражение с основными силами врага. Нападение со спины в такой момент — это большой промах.
— Но повстанцы — это же простые мирные жители. — Огэст начал недоверчиво хмуриться. Водя взглядом с Алариса на Росса и с Росса на Алариса, он все больше начинал раздражаться из-за того, что такие юнцы были у командования. — Убивать их всех…
— Мы не можем взять их в заложники. — Аларис сразу почувствовал не просто настороженность, а уже некоторую неприязнь. — Война слишком затянулась, нам не хватает продовольствия. При этом сейчас зима, а на содержание этих людей кроме еды понадобится еще кров, теплая одежда и многое другое.
— Тогда мы можем отпустить их.
— Куда? — Аларис усмехнулся. — На территории запада, где они будут нападать уже на наших мирных граждан? Или на территории севера, где сейчас полномасштабно ведется война? Пойми, рядом нет такого места, где они были бы в безопасности. Особенно, когда речь идет о большой группе.
Огэст замолчал. Да, ситуация и впрямь была безвыходной. Если речь шла о небольшом количестве людей, если бы только они не были настроены враждебно, тогда можно было бы попытаться отправить их на земли запада. Но если оставалась вероятность того, что это были неприятели, такое решение бы повлекло за собой жертвы.
— Огэст, — Аларис, сдержав свои эмоции, с толикой заботы в голосе заговорил, — я ценю твои благородные мотивы, но ты не связываешь благородство и действительность. Мы почти на пороге завершения войны, у нас нет времени на то, чтобы заботиться о тех, кто может откусить нам руку.
Огэст продолжал молчать. В этих словах он сразу услышал сравнение невинных на его взгляд людей с какими-то бродячими собаками. И то, как спокойно рассуждал об этом Аларис, еще больше возмущало его.
Аларис пригляделся к этим темным карим глазам. Тяжело было понять из-за чего Огэст злился сильнее: из-за решения убить всех нарушителей или же из-за того, что Аларис так быстро взбирался по карьерной лестнице, не смотря на возраст. Да, во взгляде Огэста можно было распознать оба этих чувства: зависть и тревогу. Он вроде бы действительно переживал за людей, но как-то сильно смешивал это с собственной задетой гордостью. Возможно, катализатором всего этого послужило
