Эва, смотря на эльфийку так, будто намереваясь ее убить. И так бы оно и произошло, ведь Эва сразу потянула ладонь к шее заваленной девушки.
Внезапно Аларис, находившийся рядом, поднял ногу и одним быстрым пинком откинул незнакомку назад. Удар пришелся по раненному левому плечу. Эву оттолкнуло в сторону и перевернуло на спину.
Недовольный парень вышел вперед и остановился между Блайнд и Эвой, как бы прикрывая перепуганную эльфийку собой. По одному только его строгому взгляду можно было понять, насколько сильно его задевала вся эта ситуация.
— Это так ты решила отплатить за твое спасение?! — громко завопил Аларис.
От этого болезненного удара Эва плотно стиснула челюсти. Казалось, все ее силы иссякли разу, как ее отбросили, но, что действительно в этот момент ее пугало и ослабляло, так это громкий голос Алариса и его зловещий взгляд, будто смотревший в саму душу. В полутьме слабо освещенных факелами проходов Эва видела лишь силуэт юноши, но она будто точно знала, что смотрела ему прямо в глаза.
— Спа… Спасение? — через боль прошептала она. Эва машинально приложила руки к своему животу, затем к груди, а следом и к самому лицу. Да, она все еще чувствовала на себе некоторые раны и повреждения, но как минимум все ее конечности были на месте, а от самых тяжелых травм, на подобии вывернутого плеча, оставалась лишь тянущая боль.
— Да, спасение! — грозно повторил Аларис. — Она вылечила тебя, а все что ты можешь, это напрыгнуть на нее и попытаться убить? Этого ты добивалась?
Глаза Эвы расширились от удивления. Лишь теперь до нее начало доходить происходящее. Она поняла то, что этих людей видела впервые, вспомнила то, как сражалась еще недавно не жалея сил, и осознала то, что совершенно ничего не знала о своих сбежавших сестрах. Последнее зацепило сильнее всего. Перевернувшись на живот, Эва попыталась подняться, но ослабшее тело не позволило ей сделать и шага. Она рухнула на землю, окончательно теряя способность ходить. Ни подняться, ни даже проползти нормально она не могла. Боль, слабость и непонимание ситуации начали давить на нее, из-за чего на глаза навернулись слезы. Эва приподняла руку, ухватилась ею за землю и вновь попыталась приподняться, но снова рухнула.
Аларис уже ничего не говорил. Он, как и Блайнд, недоверчиво наблюдал за тем, что происходило сейчас с этой девушкой. По ней легко можно было сказать, что она была в отчаянии, но из-за чего именно — не было ясно.
Обернувшись, Аларис тревожно посмотрел на все также сидевшую на каменной земле эльфийку. Блайнд попыталась в ответ улыбнуться, но после использования своей силы она все также чувствовала себя неважно, вследствие этого ее улыбка показалась вымученной. Частично боль, полученная Эвой, передалась ей, из-за чего ее тело теперь ломило в самых разных местах.
Чтобы хоть как-то доказать своему господину, что она в порядке, Блайнд оттолкнулась от земли и приподнялась. Ее быстрый уверенный шаг вперед доказал, что она как минимум может самостоятельно ходить, и это действительно успокоило.
Аларис вновь обернулся к Эве. Тем временем девушка, осознавшая, что встать ей не удастся, все продолжала пытаться что-то сделать. Она цеплялась руками за камни, пыталась ползти и подтягиваться, по выступам в неровной поверхности, но все это не сдвинуло ее ни на метр. Она просто замерла в одном положении, устало перебирая камни под собой, и плотно сомкнула губы. Все еще пытаясь хоть как-то сдерживать слезы, она шмыгала носом и пыталась отгонять от себя самые страшные мысли о том, что могло случиться с ее сестрами в то время, когда она спала.
Блайнд перевела взгляд на Алариса. Осторожно дотронувшись до его руки, она жестом указала на Эву и с мольбой посмотрела в глаза господина. Ее жалобный взгляд говорил сам за себя.
Аларис улыбнулся. Конечно, он и сам захотел помочь незнакомке после увиденной сцены, но то, что его просила об этом одна из его подчиненных, не могло не радовать.
Приблизившись к Эве, парень быстро, ничего не спрашивая, поднял ее на руки. Так как проход вперед был всего один, он уже знал, куда нужно было идти. Эва, жалобное лицо которой было залито слезами, лишь удивленно посмотрела на незнакомого ей юношу и просто замолчала. Она старалась даже не дышать, чтобы не шмыгать носом.
— Давай, — Аларис опустил голову и с доброй широкой улыбкой взглянул в перепуганные глаза Эвы, — просто посмотрим куда ты так хочешь попасть?
***
Огэст вместе с небольшой поисковой группой, завершив осмотр приближенных к лагерю территорий, направился вглубь леса. Он знал, что в это время Аларис вместе со своим отрядом должен был зачищать шахты, и ему становилась отвратительной сама мысль о том, что он ничего не мог с этим поделать. Вот так, продолжая осмотр леса, Огэст в скором времени вышел на тропу, по которой возвращался отряд Алариса.
Когда он увидел, как выглядели люди, возвращавшиеся в лагерь, сердце его будто остановилось. Все покрытые кровью, уставшие, явно недовольные, они шли друг за другом и даже ничего не обсуждали. Конечно, а что именно им было обсуждать? Все, что они нашли в шахтах, это части тел убитых людей и несколько десятков хищных зверей. Как ни погляди, а ситуация была достаточно неприятной.
В это же время где-то в конце группы с одной лишь девушкой на руках шел Аларис. Он, как и все остальные, был изрядно покрыт кровью убитых им хищных зверей. К тому же на его одежде виднелась кровь тех людей, которых он и Блайнд обнаружили уже мертвыми, что не вселяло ни радости, ни спокойствия даже в сердце самого Алариса.
Эва, лежавшая в его руках, мирно спала. Позади нее и Алариса, рядом с Блайнд, Россом и еще несколькими людьми шли Зана и Кира, которые все еще будто пребывали в состоянии шока. Да, они были живы, но казались напуганными.
— Хилдефонс! — громко вскрикнул Огэст. Явно взволнованный мужчина, что было совсем на него непохоже, быстро обошел весь отряд и приблизился к Аларису. Он остановился прямо напротив командующего, тем самым преграждая путь.
— Что стало с невинными…
— Все мертвы, — перебил Аларис, даже не желая дослушивать вопрос. На улице было достаточно холодно, при этом сопровождавшие его девушки были почти раздетыми. На них виднелись накидки, отданные им рыцарями, а на их ногах была одета крупная, неподходящая по размеру обувь, что означало то, что где-то среди отряда стояли те, у кого
