покрытые изнутри искрящимися пузырьками, оказались в наших руках, а бойфренд, хитро прищурившись, выложил на стол маленькую бирюзовую коробочку с эмблемой «Тиффани», моё сердце замерло.
Взгляд Фи́цджеральда вдруг стал до дрожи пронизывающим. Именно так он смотрел на меня в самом начале отношений – взволнованно и предвкушающе. В горле пересохло. Пульс забарабанил в висках, будто там поселился сумасшедший шаман, истошно колотящий в бубен. Кровь прилила к щекам.
Туго сглотнув, я подняла на Питера глаза, безмолвно спрашивая: «и что это значит»? Предполагаемый жених не спешил переходить к главному, с упоением наблюдая за тем, как я нервно ёрзала на стуле. И вот моё терпение лопнуло. Всплеснула руками, я громко воскликнула:
– Питер, я так долго этого ждала!
– Да, я тоже! – радостно подхватил Фи́цджеральд, а затем вдруг недоуменно тряхнул головой. – Постой, откуда ты узнала?
– Узнала что? – растерянно хлопнула глазами я.
Желудок внезапно скрутило. Пит ещё ничего не ответил, я уже чувствовала себя полной идиоткой.
– О том, что Мартин предложил мне стать партнером?
– Партнёром? – эхом повторила я, изо всех сил пытаясь сдержать фейспалм.
– Да! Представляешь?! Это огромный шаг вперёд. Теперь все изменится. Годы изнурительной работы, наконец, обрели смысл! – размахивая бокалом, одержимо тараторил Пит. – Ну же, детка, скажи, что ты гордишься мной!
– Очень горжусь, Питер, – отсутствующе промычала я, приложившись к шампанскому, но Фи́цджеральд выставил руку вперёд, меня останавливая.
– Погоди. Тост!
Я натянуто улыбнулась и нехотя опустила бокал. Нет, меня вовсе не огорчили последние новости, Питер действительно много работал и заслужил это повышение. Просто, как и предсказывала Саманта, я попала в ловушку неоправданных ожиданий. Впрочем, коробочка из «Тиффани» всё ещё лежала на столе. Кто знает, что скрывалось под её крышкой?
– Итак, дорогая Эмма, я бы хотел сказать тебе спасибо. Все эти годы ты была рядом, верила в меня и поддерживала. Без твоей помощи мне бы пришлось нелегко.
– Ой, перестань, ты всего добился сам…– самую малость поплыв от похвалы, улыбнулась я.
Питер на секунду задумался, но вскоре, к моему огромнейшему негодованию, согласно кивнул.
– Да, безусловно. И всё же, по случаю повышения, я приготовил тебе сюрприз.
Ткнув указательным пальцем в подарочный футляр, Пит пододвинул его ко мне. Настал момент истины!
– Давай, открывай скорее, – нетерпеливо подначивал бойфренд.
Щемящее грудь волнение вернулось. Нерешительно протянув руку, я взяла подарок и, отщёлкнув крышку, замерла с перекошенным от неожиданности лицом. На атласной подушечке лежали серьги, безумно красивые, утончённые, кажется, с брильянтами. Но…
– Нравится? – довольно спросил Фи́цджеральд, не замечая моего замешательства.
– Да, – потерянно выдохнула я, коснувшись мочки уха. – Вот только у меня уши не проколоты…
– Серьёзно? – удивлённо произнёс Пит, немного помолчал, подумал, и невозмутимо добавил, – значит, появился повод это исправить.
Остаток вечера мы провели за разговорами о грядущих переменах, перспективах, новом уровне ответственности и заоблачных горизонтах, которые стали реальностью. Разумеется, в основном говорил Питер. Я же лениво пережёвывала морские гребешки, которые, к слову, ненавижу.
Когда подали десерт, в памяти всплыл разговор Фи́цджеральда с авиакомпанией и, чтобы снова не опростоволоситься, я спросила напрямую.
– Пит, пару дней назад ты подтверждал бронирование билетов по телефону.
– Да, лечу в Сиэтл на следующей неделе. Мартин хочет представить меня лично одному очень крупному клиенту.
Хм, теперь понятно, зачем ему новый костюм. А я-то, дурочка, размечталась о совместном отпуске.
– Выходит, второй билет для Мартина?
– Нет, босс летит на частном самолёте. Когда он сказал о поездке, я ещё не знал про повышение и заказал билеты как обычно.
– Тогда кто летит с тобой?
– Кристина.
– Какая ещё Кристина? – инстинктивно выпалила я, тут же об этом пожалев.
Питер самодовольно ухмыльнулся.
– Столько лет прошло, а ты всё ревнуешь?
– Нет, просто интересуюсь. Так что за Кристина?
– Коллега. Мартин считает, что наличие женщины на переговорах поможет настроить клиентов на нужный нам лад.
Я неосознанно нахмурилась. Питер окинул меня проницательным взглядом, расплываясь в обворожительной улыбке.
– Эмс, это просто деловая встреча. Ну, в самом деле, не тащить же мне в Сиэтл тебя.
Прозвучало слишком язвительно. Естественно, я завелась.
– А почему, собственно, нет? Колин всегда берёт Мишель на корпоративные ужины своей компании. А я за три года, что ты работаешь на Мартина, ни разу даже в офисе у тебя не была.
– Во-первых, я не Колин. А во-вторых, он продаёт подгузники, – снисходительно заметил Пит.
– И что? – возмутилась я.
Видимо, осознав, что ходит по тонкому льду, Фи́цджеральд отставил бокал и поднял вверх руки, капитулируя.
– Ничего, милая. Ничего…
Мы немного помолчали, уставившись каждый в свою тарелку, но вскоре Пит снова заговорил. Дурацкая привычка, несмотря ни на что, оставлять последнее слово за собой!
– Эмс, пойми, в Сиэтле меня ждёт встреча с очень успешными и влиятельными людьми. От того, какое я произведу впечатление, напрямую зависят моя карьера и наше будущее. Я не могу облажаться и поставить под удар несколько лет усердного труда. Это не вечеринка супервайзеров, возомнивших себя топ-менеджерами, с жареными сосисками на костре и дешёвым пивом в пластиковых стаканчиках. Мы собираемся говорить о деньгах, об очень больших деньгах, и, если Мартин считает, что с нами должна лететь его помощница, значит, так нужно. К тому же подумай хорошенько, что тебе там делать? Ты не любишь оперу, терпеть не можешь гольф, да и мыслишь совсем другими категориями.
«Мыслишь другими категориями» – эта фраза впилась в мозг, как рыбная кость в горло.
Я не стала продолжать дискуссию, не видела смысла что-то доказывать и, уж тем более, не собиралась оправдываться, поэтому бросила все силы на поедание десерта.
Спустя полчаса мы вышли из ресторана. Питер как ни в чём не бывало предложил поехать к нему, но у меня не было никакого желания продолжать этот вечер и, сославшись на горящий дедлайн по новому проекту, я попросила поймать мне такси.
Эмма: 3
За окном мириадами разноцветных огней проносился вечерний Нью-Йорк. Время волшебного и невероятного превращения. Днём город напоминал озлобленный улей: сотни тысяч людей жужжали на разных языках колкости. Всюду недовольные лица, необоснованная агрессия и наэлектризованная суета, гудящая в воздухе терабайтами бессмысленной информации. Никакой кинематографической эстетики!
Я всегда считала, что мегаполисы, будь то «Большое Яблоко», Лос-Анджелес, Сеул, Лондон, Москва, незаслуженно романтизируют, по большей части те, кто бывал в них только проездом или вовсе не ступал на «землю обетованную». Вы скажете: больше возможностей! Я отвечу: огромная конкуренция. Обширный выбор развлечений? И море соблазнов, утягивающих на дно. Но самое главное, живя в многомиллионном Клондайке сомнительных перспектив, шанс прочувствовать на себе, что в действительности означает:
