«одиночество в толпе», возрастает до немыслимых пределов. И всё-таки я любила Нью-Йорк. Особенно ночью.
С приходом сумерек город волшебным образом преображался. Сбросив до утра ворох дневных забот, он становился добрее и приветливее. Женщины вспоминали о том, что прекрасны, и начинали кокетничать. Мужчины, попадая под чары, вели себя обходительно. Таксисты прекращали ворчать. Наверное, потому что рассасывались пробки. А у входа в метро появлялись уличные музыканты. В воздухе витало вдохновение…
Но сегодня распустившийся под неоновым солнцем билбордов NY меня не радовал. Он задиристо улыбался, подмигивал яркими огоньками, пытался привлечь красочными витринами, однако все мои мысли вращались вокруг одной единственной фразы, брошенной Питером невзначай: «Ты мыслишь совсем другими категориями».
Что он имел в виду? Какие ещё «другие категории»? Означало ли это, что я ограниченная или наоборот – имею слишком широкие взгляды на жизнь?
– Это не вечеринка супервайзеров, возомнивших себя топ-менеджерами… – пробурчала я, передразнивая надменный тон бойфренда, распухая в негодовании, совсем как мозоль после буднего дня, проведённого в новых туфлях.
Под рёбрами закопошилась обида, зацарапала изнутри, противно попискивая. Неужели Пит действительно считал моим пределом жареные сосиски и дешёвое пиво? Он стыдился меня? Поэтому ни разу не брал с собой на банкеты компании?
Из коматоза мыслей меня вывел вибрирующий телефон. Звонила Саманта, хотела справиться о положении дел. Стараясь контролировать эмоции, я вкратце обрисовала ситуацию, да под конец не сумела подавить рвущийся наружу всхлип. Сэм всё поняла.
– Ты где сейчас? – поинтересовалась она.
– Еду домой в такси.
– Может, встретимся? Сходим куда-нибудь, пропустим по стаканчику?
– Нет. Люди, надирающиеся в баре сквозь слёзы, выглядят жалко.
Шоу ненадолго задумалась и вскоре предоставила мне весьма заманчивый выбор. Обожаю своих подруг!
– Текила или мартини?
– Текила, – жалобно простонала я.
– Мишель уже не вытащить, у неё комендантский мама-час, но я буду у тебя через сорок минут.
Приехала Сэм в начале одиннадцатого. Гремя бутылками в бумажных пакетах, не здороваясь и не разуваясь, она направилась прямиком в кухню, попутно оглядывая моё «новое» жилище.
У меня был бардак… Нет, не творческий беспорядок, а самый настоящий склад всего и вся. Повсюду стояли неразобранные коробки, мешки с одеждой, посуда, завёрнутая в газету.
– Эмс, ты въехала сюда месяц назад или вчера? – строго заметила подруга.
– Да всё как-то руки не дойдут, – промямлила я, понуро плетясь за ней следом.
– Знаешь, в чём твоя проблема? – бросила через плечо Шоу и, не дожидаясь моей реплики, сама же ответила на свой вопрос. – Ты живёшь в извечно подвешенном состоянии. Всё ждёшь чего-то, но при этом сама бездействуешь, плывёшь по течению. Это чертовски безответственно. И дело даже не в Питере.
– То есть почти шесть лет стабильных отношений не характеризуют меня как человека ответственного и постоянного?
– Нет, если эти отношения созависимые.
Я оскорблённо закатила глаза.
– Всё совсем не так…
– Разве? – сощурилась Саманта. – Прости, Эмма, но то, что происходит между вами с Питером, как-то не тянет на полноценные отношения.
– А на что тогда тянет?..
Я прекрасно понимала, о чём говорила Сэм. Просто, когда посвящаешь человеку жизнь, искренне веря, что осталось совсем чуть-чуть: ещё месяц, ещё одна сделка, чёртово повышение, и всё случится – свадьба, загородный дом с белым заборчиком, общая собака или, на худой конец, игуана – сложно признаться себе, что на протяжении всего времени игра велась в одни ворота, а может и не велась вовсе…
Не знаю, сколько я просидела, сверля взглядом пол и размышляя о «вечном». За это время Шоу успела разобрать пакеты, отыскать в моём хаосе кабальитос5, нарезать лайм и сообразить какой-никакой стол.
Текила возникла перед носом совершенно внезапно, насыщая воздух мексиканскими флюидами. Глянув на подругу мутным взглядом, я взяла напиток и, не утруждая себя ритуалами, опрокинула порцию залпом. Охлаждённая тягучая жидкость прокатилась по горлу, оставив на языке пикантную кислинку, добралась до желудка и тотчас пробудила яростное желание напиться вдребезги. Протянув Саманте опустевшую «лошадку», я потребовала добавки. Сэм улыбнулась, разлила по второй и, усевшись на пушистый коврик между кухонным гарнитуром и обеденным столом, призывно похлопала ладонью рядом с собой.
– Ладно, Эмс, не кисни. На самом деле все мужики потребители, в них генетикой заложено сосать из нас жизнь. Как при рождении к женской груди приложили, так потом до гробовой доски не отодрать.
Я усмехнулась.
– Поэтому ты не уважаешь институт брака?
– Отчего же, очень даже уважаю. Но, к счастью для меня, я уже окончила собственный институт под названием: «рождённый козлом, козлом и сдохнет».
– И Колин?
– Теоретически да. Хотя, ты права, наш Колин исключение из правил. Мишель очень повезло.
– А вдруг, однажды и тебе повезёт?
– Милая, я не настолько отчаялась, чтобы начинать разгребать тонны Нью-Йоркского мусора в поисках самородка. Мне и так отлично. Посуди сама: регулярный секс, никаких обязательств, скандалов, один большой и нескончаемый конфетно-букетный период. А главное, сидение в моём туалете всегда опущено.
Саманта не всегда была такой. В студенческие годы она, как и все девушки нежного возраста, мечтала встретить принца на белом коне. И встретила, да только «принц» оказался тем ещё засранцем. В ходе долгого бракоразводного процесса, сопряжённого с судебным разбирательством по статье «насилие в семье», выкидыша и моря пролитых слёз Шоу переродилась в ту Сэм, которую мы знали теперь и, несмотря на её цинизм, очень сильно любили.
– Ну всё, хватит на сегодня соплей, – грозно заявила Саманта. – Я пришла, чтобы поднять тебе настроение, но если ты и дальше планируешь сокрушаться о своём ненаглядном Питере, то мне здесь делать нечего!
– Нееет, – протяжно простонала я, вцепившись в руку подруги. – Не бросай меня. Обещаю, больше ни слова о Пите.
Вскоре, так и оставшись на полу кухни, мы погрузились в уютную атмосферу пустяковой болтовни ни о чём, щедро сдабривая посиделки текилой. Правда, спустя пару часов инстинкты таки взяли верх, и Питер снова вошел в чат. С той лишь разницей, что теперь во мне невероятным образом проснулась Саманта Шоу!
Толкнув пламенную речь о том, что впредь не потерплю потребительского отношения, я отхлебнула внушительное количество алкоголя прямо из бутылки и провозгласила тост:
– В жопу брак!
Сэм заливисто рассмеялась, чуть кренясь в сторону, а затем пихнула плечом и предложила:
– Позвони и выскажи ему всё прямо сейчас!
– Знаешь… а почему бы и нет? – с энтузиазмом воскликнула я.
– Да, пусть знает, кто здесь папочка! – подначивала Сэм.
– А кто папочка? – потеряв нить разговора, переспросила я.
– Ты, Эмс! И если его что-то не устраивает, дверь там, – указала пальцем в сторону окна подруга. – Пусть катится ко всем
