стула. — Оль, я пойду. Есть хочется. Если что, ты звони, ладно?
— Иди уже, — угрюмо пробурчала Ольга, отворачиваясь к окну.
В этот миг производственный процесс отвлёк дежурную от нарочитого проявления обиды и позволил Лаврову беспрепятственно покинуть помещение станции.
* * *
— Николав, — раздался в трубке сотового весёлый голос Алёшки, — время первый час. Мы обедать пошли.
— Конечно, идите, — ответил Валера. — Поосторожнее там. Я путь открыл для движения.
— Хорошо, Николав, поняли.
В отличие от путейцев, перекусывающих в вагончике принесённой из дома едой, Валера предпочитал обедать в столовой. По дороге туда он встретился со Славой Давыдовым — мастером соседней станции и профоргом железнодорожного цеха.
— Привет, Слава, — протянул ему руку Валера.
— Привет, — расплылся в улыбке Вячеслав — невысокий широкоплечий подтянутый мужчина тридцати пяти лет, по причине частичного облысения наголо бривший свою светловолосую голову. — Как дела? Не женился?
— И ты туда же, — усмехнулся Валера.
— А кто ещё? От Олечки, что ли, идёшь? — догадался Слава.
— Со станции, — уточнил Лавров.
— Ну конечно, — не обратил внимания на уточнение Слава, — одинокая женщина с ребёнком. Она просто спит и видит, как бы женить на себе красавчика-мастера. Да что там говорить, ты предел мечтаний всех девушек в округе радиусом в десять километров.
— Кто бы говорил, — добродушно усмехнулся Валера. — Сам-то всё ещё с Лидой?
— Насмехаешься, — рассмеялся Слава. — Ты не любил, тебе не понять. Да вот, представь себе, женился на каждой, которую полюбил. Но заметь, ни одну не обманывал и никого из четверых детей не бросил.
— Вообще-то, я тоже детей не бросал.
— Так у тебя ведь и нету, кажется?
— Успеется.
— А если серьёзно, Валер, почему не женишься?
— Славик, да тебе-то зачем? — весело удивился Лавров. — Сам три раза женился и меня хочешь затянуть в свой круг любителей брака?
— Да ну тебя, — фыркнул Славик. — Живи как знаешь.
А жизнь у Валеры Лаврова, в плане отношений с женщинами, была, пожалуй, намного более насыщенной, чем у трижды женившегося Славика. Во всяком случае, разнообразнее. Вот и сейчас, после обеда, Валера почувствовал «гон» — призыв своего тела, который одолевал его независимо от того, какое было время года. И в середине тёплой весны, как сейчас, и знойным летом, и прозрачной расцвеченной осенью, и снежно-студёной зимой охватившее Валеру желание непременно ставилось им во главу всего. Вынув сотовый телефон, Лавров без промедления начал организацию своего вечернего, чаще всего переходящего в ночное времяпрепровождения. Первой на память пришла Жанна — врач-стоматолог, яркая, рыжеволосая двадцативосьмилетняя женщина.
«Валер-а-а-а! Валер-а-а-а! Я буду нежной и верной!» — зазвучала вместо гудка популярная композиция певицы Афродиты.
Набирая номер Жанны, Лавров каждый раз не переставал удивляться: неужели этот сигнал настроен на всех звонивших или предназначен ему одному. Он понятия не имел, можно ли сделать это технически, и всё время забывал уточнить у Жанны или у ребят на работе. Женщина ответила довольно быстро.
— Привет, моя любовь!
— Привет, Жаннуль! Я сегодня нагряну к тебе?
— Конечно! Жду, любимый! Что за церемонии?
— Мало ли?! Вдруг ты сегодня занята или вообще замуж вышла, с тех пор как мы с тобой виделись в последний раз.
— Валерик, счастье моё ненаглядное, ты же знаешь, тебе я только отдана, с тобой нежна, тебе верна.
— Ух ты! Даже в рифму говоришь!
— Всё ты, моя радость, вдохновляешь!
— Я был бы не против вдохновить тебя на что-нибудь менее возвышенное, чем стихи.
— Приветствую всякого рода вдохновение.
— Значит, договорились?
— Само собой!
— В семь я у тебя. Или подъехать позже. Ты на работе?
— Нет, любимый, я уже отработала в первой половине дня. Если только по магазинам пробегусь.
— Даже не заморачивайся! Вкусности за мной.
— Договорились, Валерик! Жду тебя!
* * *
Путейцы бригады Лаврова все как один понимали, что у мастера намечается горячая встреча. Валера начал спешить сразу, как только договорился с Жанной. Никогда не гнушаясь физически помогать своим подчинённым, в случае перспективного свидания Валера утраивал усилия, лишь бы побыстрее завершить запланированную на вторую половину дня работу и ни на минуту не задержаться на комбинате. Качество выполняемого задания при этом не страдало. Производя привычные действия автоматически, при этом в мыслях Лавров уже прокручивал сценарий встречи. Валере с трудом хватало усилий останавливаться в тот момент, когда дело доходило до постели. Его светло-зелёные глаза — погибель женщин, почти не мигая, смотрели в одну точку; бурлившая в шее кровь, устремляясь в голову, стучала в висках. Когда-то давно, в самом начале работы Валеры в этой бригаде, путейцы пробовали подшутить над любвеобильным мастером. Однако Лавров на подколки не реагировал, и их попытки очень быстро сошли на нет.
В душ после работы Валерка устремился самым первым. И потом ослепительно чистый и благоухающий приятным парфюмом с нетерпением поджидал Алёшку, чтобы вместе отправиться по домам. Алёшка Кирюшатов, который добирался на работу на машине, «Ладе» двенадцатой модели, великодушно подаренной живущими в деревне родителями, три раза в неделю забирал с собой Валеру, когда тот не уезжал пораньше в железнодорожное управление комбината для участия в оперативном совещании цеха. Алёшка с завистью поглядывал на Лаврова, нетерпеливо постукивающего пальцами по дверце автомобиля изнутри.
— Николав, — попросил он Валеру, — возьми меня как-нибудь с собой, к девчонкам.
— Чего-о-о? — насмешливо протянул Лавров, приподняв тёмную бровь.
— На свидание, говорю, возьми, — упрямо повторил Алёшка. — Тебе что, жалко? Вон у тебя сколько девчонок. Стопудово у них подружки есть классные. Вот ты меня и познакомь.
— Ты у меня получишь свидание, свисток! — ухмыльнулся Валера. — Уши надеру, вот и будет тебе свидание!
— А я тебя подвозить не буду, — пробубнил Кирюшатов себе под нос.
— Куда ты денешься?! — расхохотался Лавров и примирительно кивнул следом. — Ты мне это брось, Алёшка. Не становись на скользкий путь разврата.
— Тебе, выходит, можно, а мне нет?
— А тебе нет! Ты зачем женился на своей Дашке? По девчонкам бегать? Чего ты у них не видел, что дома можешь получить? Ну, ответь!
— Да видел-видел, — продолжал по-стариковски ворчать Алёшка. — Только жди, пока Васька уснёт, а сами раньше него засыпаем от усталости.
— Лёха, ну ты и недогадливый. Парню твоему сколько? Года полтора? Конечно, Дашка твоя устаёт. Вот придёшь, погуляй с ним на улице, он и уснёт быстрее. А Дашка тебе тем временем ужин соорудит.
— Погуляй. Устаю я. Иной раз придёшь и рук-ног не чуешь.
— А собирался к девчонкам, — опять рассмеялся Валера, обнажив в обаятельной улыбке белоснежные ровные зубы. — Нет уж, Алёшка, давай-ка дома с этим делом устраивайся. Кстати, что твоя Дашка любит? Может, сладкое? Вот и купи ей,
