хриплый ответ, — но ты же знаешь, утро — это не моё время.
— Да какая разница, — Жанна обречённо откинулась спиной к стене ванной, скрестив руки на груди, — если ты и вечером не скажешь мне ничего утешительного.
Лавров молча, продолжал бритьё вслепую, осознавая справедливость вырвавшихся у Жанны слов про вечер. Обманывать льнувших к нему подруг, впустую разбрасываясь словами о любви, он считал ниже своего и, прежде всего, достоинства женщин. Но и сказать правду о своих чувствах Валерка не мог. Во-первых, потому что сам в них не разобрался. Да и попробуй разберись, если для совместного времяпрепровождения он выбирает первую пришедшую на ум подругу из двух десятков телефонных номеров. А во-вторых, он и не считает нужным в чём-либо разбираться и уж тем более объяснять. Даже одной из лучших — красивой притягательной Жанне, которая, безусловно, как и многие другие одинокие женщины, хочет замуж, детей — в общем, полноценную семью. Не знает Валерка, что можно ответить подруге, так неожиданно за три года их знакомства ошеломившей его признанием. Не торкнуло с Жанной и всё тут! Но как есть, ведь не объяснишь. Придётся Лаврову изворачиваться или расставаться. Жанна — подруга изумительная, но не настолько, чтобы выдерживать её истерики.
— Почему, Валера, скажи мне, почему мы не можем жить вместе?! Нам так хорошо с тобой! Давай хотя бы попробуем! Ну что ты молчишь?! Тебе что, мало одной меня?! Будешь уходить к кому-нибудь время от времени. Хотя о чём я говорю?! — опустившись на корточки, Жанна уткнулась лицом в ладони. — Я тогда с ума сойду. Выслежу эту, к которой ты помчишься, и…
Валерка присел перед ней, глянул своим невозможным зелёным взглядом, слегка затуманенным спросонок. Лицо в остатках пены, в одной руке станок, другой ладонью упёрся о кафельную стену рядом с головой Жанны.
— Давай я не буду больше приходить, а? Если ты так тяжело это воспринимаешь…
— Приходи, — жалобно прошелестела подруга, открыв лицо. — Я тогда совсем умру, если ты не будешь приходить…
— Совсем-совсем? — спросил Валера, положив ладонь на её затылок. — А сейчас наполовину?
— А сейчас наполовину, — вздохнула Жанна, смиряясь с судьбой.
— Жанка, я тебя обожаю, — неожиданно улыбнулся Лавров и, притянув к себе голову подруги, чмокнул её в кончик тонкого носа.
— Ты зараза, Лавров, — невольно улыбнулась в ответ Жанна, для которой «обожаю» прозвучало сомнительным суррогатом слова «люблю», но всё-таки оказалось лучше, чем ничего, — ты проникший в кровь вирус, от которого не найдено лекарство.
— Скорее, — проявил непостижимое для него ранним утром мыслительное усилие Валера, — я обезболивающее…
Почти совсем придя в себя, Жанна от души расхохоталась.
— Да, — вновь улыбнулся Лавров, — как оно там у вас в стоматологии называется…
— Это не от боли. Это заморозка. Когда не чувствуешь ничего. А я всё чувствую. Я ощущаю тебя постоянно, даже когда ты не рядом. И у меня на самом деле перестаёт болеть сердце, как только ты переступаешь порог.
— Да ладно, — беспечно отмахнулся немного стряхнувший с себя сонливость Валерка. — Значит, эффект обезболивания налицо.
— Ненадолго, — уклончиво ответила Жанна, — зато когда ты уходишь, боль возобновляется с утроенной силой.
Увиливая от дальнейшего разговора, Валерка выпрямился и, повернувшись к раковине, пустил воду.
«Непробиваемый, — подумала Жанна, вставая следом за ним. — Эх, если бы он не предохранялся, можно было бы ребёнка от него родить. Там, глядишь, он и остался бы насовсем».
Валерка предохранялся всегда. Однажды, перепуганный неожиданными непонятными симптомами, он помчался к врачу. Тот не подтвердил опасений, но дал молодому пациенту совет, которого Лавров придерживался по сегодняшний день.
— Половая жизнь у тебя, — предположил доктор, — судя по всему, ожидается насыщенная. Поэтому запомни, парень, что лучшим твоим другом, до тех пор, пока ты не остановишься на одной партнёрше, должен быть презерватив. В противном случае так и будешь всё время дёргаться. А тебе оно надо? То-то же! Буду рад не видеть тебя в числе своих пациентов.
Слова доктора накрепко засели у Лаврова в мозгу. И вскоре он начал относиться к предохранению как к обязательному и совершенно необременительному ритуалу. Ко всему прочему Валерке удавалось избегать беременности его многочисленных подруг.
В это время в кухне зазвонил телефон Валерки.
— Жаннуль, — попросил он, расфыркивая воду, — принеси, пожалуйста.
Она попыталась прижать мобильник к его уху, чтобы он не трогал его мокрыми руками, но Валера отмахнулся.
— Включи громкую.
— Николав, — послышался радостный возглас Алёшки, — я минут через десять выезжать буду. Тебя подхватить?
— Привет, Лёха! — откликнулся Валера. — На Тельмана остановишься? Я прямо к остановке подойду.
— Окей, договорились. Еду.
Район, где жил Лавров, был Кирюшатову совершенно не по пути. А вот дом, где жила Жанна, оказался как раз по дороге. Подвозивший вчера Валеру Алёшка предположил, что тот наверняка останется у подружки на ночь. И не ошибся. К тому же Алёшке не терпелось как можно скорее и без посторонних поделиться с Валерой своей ночной удачей с Дашей. И поблагодарить Лаврова за идею с гостинцами. Дашка, действительно, обрадовалась, как девчонка. Вдобавок ко всему сынишка, мало поспавший днём, уснул довольно рано, предоставив родителям возможность заняться друг другом.
— Как он тебя называет? — удивилась Жанна, после того как Алёшка отключился.
— Николав, — улыбнулся Лавров. — Эдакое модифицированное отчество. У меня в бригаде двое парнишек молодых. И кадр один есть — Витя Еремеев. Так он им запретил обращаться ко мне просто по имени. Говорит, зовите Валерий Николаевич. А сам меня Николав называет. Ну и они переняли. Так и прижилось.
— Нико-лав, — задумчиво протянула Жанна. — Победа… любовь.
— Побеждающий любовь? — вопросительно усмехнулся Валерка.
— Скорее, — убеждённо произнесла Жанна, — побеждающий любовью.
Глава 4
В отличие от Жанны, Валерка сразу же, как только вышел от подруги, совершенно забыл о разговоре и страстном признании, не придавая ему никакого значения. Проводив возлюбленного, Жанна вздохнула и стала собираться на работу.
«Напрасно я не сказала Валере, — с опозданием вспомнила Жанна, — чтобы сегодня снова приходил. Ладно, позвоню попозже и уточню, сделав вид, будто не поняла утром, обещал он прийти или нет. Может, удастся со временем его приручить. Останется разок-другой дня на два, а там, глядишь, привыкнет. Хотя попробуй привяжи его. Ускользает и не терпит никакого принуждения над собой. Даже на мои слова о любви не обратил никакого внимания. И зачем я только к нему так прикипела?! Ни на кого переключиться не могу. Кто бы ни ухаживал, всех сравниваю с ним. Пётр — хирург из областной стоматологии — внимательный такой и жениться давным-давно предлагает. Вот не лежит к нему сердце и
