она рада будет.
— Она печенье обожает. Давай, Николав, заедем в супермаркет по дороге, а то у нас в магазине рядом с домом его не бывает.
— Конечно, давай заедем. Мне тоже надо гостинчик прикупить.
Спустя полчаса, когда Алёшка с Валерой вышли из супермаркета, нагруженные пакетами со снедью, Лавров хлопнул своего молодого коллегу по плечу.
— Учись, Лёха, праздник женщине делать! И не понадобятся тебе никакие девчонки.
— Николав, а ты-то сам почему не женишься? — задал Алёшка вопрос, давно не дававший ему покоя.
— А ты зачем женился? — насмешливо глянул на него Валера.
— По залёту, — поскрёб пальцами короткостриженый тёмно-русый затылок Алёшка, честно ответив на вопрос.
— Это, Лёха, не залёт, это судьба. А она не ошибается. Она знает, кого с кем сводить. Вот подарила вам с Дашей Ваську и сделала счастливыми. Лет через несколько поймёшь, что никого лучше твоей Дашки на свете нету.
— А ты-то сам почему? — не унимался Кирюшатов. — У тебя что, это… как его… превалирует полигамия в характере?
— Лёха, ну ты даёшь!!! — покатился со смеху Лавров. — Ты это в интернете вычитал?
— Неважно, — невольно улыбнулся в ответ на заразительный смех мастера Алёшка. — Ты не говоришь, и я не скажу, где вычитал. Может, сам придумал. А ты, если в поиске находишься, то мог бы так и сказать, а не юлить перед другом.
— А я, Лёшка, — посерьёзнел Валера, — не в поиске. Просто пока не встречу такую, которая будет для меня, как для тебя твоя Дашка, жениться не собираюсь.
— А как ты поймёшь, что нашёл?
— Знаешь, торкнуть должно, как бы… засверкать всё вокруг…
— А меня не торкнуло, когда я с Дашкой…
— Торкнуло, Алёшка, торкнуло, — вновь рассмеялся Лавров, — только ты этого не понял сразу по причине твоей ослепительной молодости. Так что слушайся старшего товарища и мысли о девчонках выбрось из головы. Понял?
— Понял, — насупился Алёшка, но кивнул.
— Вот-вот, — снова похлопал его по плечу Валера, — уши береги!
— Зараза ты, Николав, — широко улыбнулся Алёшка.
— Поехали уже!
Глава 3
Едва Жанна, распахнув дверь, впустила Валеру, как он, побросав пакеты прямо у порога, накинулся на неё с поцелуями. Запустив пальцы в её густые каштановые подстриженные под каре волосы, Валерка прикасался губами к лицу задохнувшейся от ответной страсти женщины.
— Валерка, — выдохнула Жанна, — ты голодный, наверное?
— Голодный, конечно, — сорвав с себя кожаную куртку, Лавров швырнул её на полку для обуви, — но немного иначе, чем ты думаешь… потом… всё потом…
Забравшись ладонями под тонкий кашемировый синий свитер Валерки, Жанна обняла его торс и крепко прижалась к нему. Потянув вверх, Лавров стащил свитер и, бросив его на куртку, обхватил женщину обеими руками, стиснув её до радостного вскрика.
— Валера-а, раздавишь!
Разомкнув объятия, Валерка водрузил повизгивающую женщину животом на плечо и устремился с ней в комнату.
Он проснулся, почувствовав, как Жанна ласково гладит его по волосам.
— Валера, — нежно проговорила женщина, — иди ужинать.
— Ужинать? — проворно перевернувшись на спину, Валерка сонно похлопал ресницами. — Я думал, уже утро.
— Нет, что ты! — рассмеялась Жанна. — Пойдем, поедим. Я макароны сделала, с итальянским соусом. Как ты любишь.
— Ага, сейчас, — поднялся Лавров, стирая ладонью с лица, остатки сна, — только душ быстро приму.
Стол у Жанны оказался изобильным. Помимо приготовленных ею блюд, Валера, который никогда не был жадным, принёс множество деликатесов, от мясной и рыбной нарезки до разнообразных фруктов и сластей. Спиртного в его «продуктовом наборе» никогда не водилось. Валерка не привык смешивать удовольствие пребывания с женщиной и легкомысленно-тёплую обстановку мужской компании. Выпивал Лавров довольно редко и только вместе с мужиками. И никогда не понимал, зачем некоторым требуется рюмочка для поднятия настроения, развязывания языка или храбрости. И то, и другое, и третье, составляя неотъемлемую часть его добродушного характера, особенно ярко проявлялось именно в отношениях с женщинами.
Пока Валерка торопливо с аппетитом отдавал должное сытному ужину, Жанна крутилась у разделочного стола на другой стороне кухни, исподтишка поглядывая на Лаврова.
«Откуда он взялся на мою голову?! — яростным жгутом сжималось в груди её сердце. — До чего же хорош! Крепкий, плечи налитые и в то же время подтянутый, пластичный, как… кот. И опасный, как… тигр или ягуар. Глазищи эти его, зелёные! Ресницы тёмные, брови… Умереть можно! Волосы светло-русые, которые летом выгорают до золотистых. И кто-то ведь стрижёт его классно! Должно быть, какая-нибудь деваха».
Украдкой полюбовавшись мужчиной, Жанна вновь отвернулась, заваривая чай.
«Господи, почему он не может каждый день вот так сидеть у меня в кухне и ужинать, и смотреть на меня своими глазищами невозможными, и улыбаться, и…?!»
Жанна заставила мысли замолчать в испуге, что не выдержит и скажет всё, о чём только что подумала, вслух. По этой же причине она не садилась с Лавровым за стол, всегда отговариваясь, что не ест после шести, делая исключение только лишь для чая. Не могла она сидеть напротив и не сводить с Валеры глупого любящего взгляда. Когда они завершали ужин совместным чаепитием, Валерка рассказывал что-то весёлое про работу. Жанна, молча, улыбалась, но не слышала Лаврова. В голове звенело только одно:
«Почему?! Почему он не останется у меня насовсем?! Три года прошло с тех пор, как мы познакомились. Выныривает всякий раз неожиданно: «Я приеду?» Конечно, как ему отказать, если от одного его голоса сердце начинает дрожать. Приезжает и… пропадает потом на месяц, на два, не вспоминает, не звонит. Неужели не любит? Тогда зачем приходит? Ну, понятно зачем… Но ведь есть же между нами что-то ещё, кроме постели!»
Вернувшись в комнату, улеглись и снова занялись любовью. А через полчаса Валерка крепко уснул. Он не осознавал точно, снилось ему или происходило наяву, как Жанна, нежно целуя его в обнажённое плечо, тихо и почему-то сквозь слёзы говорила:
— Я люблю тебя! Валера, я очень тебя люблю!
* * *
Утром, без особого труда поднявшись следом за Валеркой в половине шестого, Жанна впервые за всё время знакомства с ним решилась на признание.
— Валера, — прикоснулась она ладонью к обнажённой спине Лаврова, пытающегося одним приоткрытым глазом уследить в зеркале ванной комнаты за чистотой и безопасностью бритья, — я не хочу с тобой расставаться.
С усилием приоткрыв другой глаз, Валерка слегка отстранил от покрытого пеной лица бритвенный станок, который Жанна приобрела специально для неожиданных визитов остававшегося на ночь возлюбленного, и глянул на неё в зеркало.
— Умг-му, — промычал он что-то невразумительное.
— Валера, — повысила срывающийся истерикой голос Жанна, — я тебя люблю! Услышь меня!
— Жаннуль, я слышу, — последовал
