своих словах, но Карл сделал вид, что не услышал.
— Они думают, что полностью искупили свою вину, просто потому, что вышли из тюрьмы. Они думают, что с них сняты все обвинения. Но правда в том, что ты ещё не расплатился со своим долгом. Люди будут продолжать отнимать у тебя частичку за частичкой, относиться к тебе неуважительно, заставлять тебя ждать и бороться за то, что тебе нужно. Ты думаешь, что расплатился со своим долгом, но это не так.
— Я не вернусь.
— Хорошо, потому что вот мои правила. Никаких проблем и ничего, что может их вызвать. Никакой громкой музыки, никаких куч пивных бутылок в мусорном ведре, никаких приятелей, забегающих в час ночи. Мне всё равно, даже если это будет общество полуночных молитв и вышивания крестиком. Если это выглядит как проблема, я этого не хочу.
Тётя Тереза нахмурилась.
— Ох, Карл...
— Нет, всё в порядке, — сказала я. — Я хочу того же. Не беспокойтесь.
— Хорошо, — сказал он. — Расскажи нам о том интервью.
— Там был Джон Бёрроуз. — Я не хотел этого говорить, но слова сами вырвались. Тётя и дядя переглянулись, и я поняла, что они ничуть не удивлены. — Как давно он...
Ответил дядя Карл.
— Где-то в последние несколько дней. Он сказал, как это произошло?
То, как он задал этот вопрос, насторожило меня. Последние несколько лет я отказывалась отвечать на вопросы полицейских, но, чёрт возьми, я начинаю новую жизнь.
— Он сказал, что это было чудо, но я думаю, что он был полон... Думаю, он лгал.
— Почему ты так думаешь?
— По его выражению лица. По тону. Женщина, которая задавала вопрос, в это время теребила в руках крестик, думаю, он говорил то, что она хотела услышать.
Карл кивнул. Он взял со стола кухонное полотенце, под которым оказалась газета, и протянул её мне. Заголовок гласил: "Чудо или обман?", а под ним были две фотографии: на одной Джон в инвалидном кресле, его лицо с отвисшей челюстью частично скрыто длинными волосами, а на другой он стоит во дворе и смеётся. Газета была датирована вчерашним днём.
Я хотел сказать, что больше не голоден, но моя тарелка была пуста. Мне не нужен был повод, чтобы встать из-за стола. Я отнес тарелку в раковину и начала мыть посуду. Тётя Тереза немного поворчала, пытаясь заставить меня съесть ещё одну порцию, но в конце концов обняла меня и разрешила вернуться к работе. Дядя Карл остался и внимательно за мной наблюдал.
— Можешь взять эту газету с собой, если хочешь. Ключ от квартиры лежит рядом.
— Спасибо, я так и сделаю. Там есть что-нибудь интересное?
— Только то, что страховая компания Бёрроуза подала на него в суд за мошенничество. Послушай, если этот парень нарушил закон, даже если его только в этом подозревают, у него могут быть проблемы, и тебе лучше держаться от него подальше. Это часть твоего долга.
Я кивнул, не поднимая глаз. Я ожидал, что он скажет что-то подобное, как только увидел этот заголовок.
— Кстати, — продолжил он. — Перед твоим приходом звонила какая-то женщина. Андреа, кажется. Она сказала, что завтра ты можешь выйти на вечернюю смену в копировальной мастерской. Твоя смена начинается в четыре, но она хочет, чтобы ты пришла на пятнадцать минут раньше, чтобы оформить документы. И вот ещё что. — Он протянул мне листок розовой бумаги. Сверху было напечатано "Пока тебя не было!", а рядом весёлый мультяшный персонаж. Под ним был короткий список, нацарапанный шариковой ручкой. Сначала я не мог на нём сосредоточиться. — Если ты хочешь эту работу.
Я выхватил листок у него из рук и положила на стол. Да, чёрт возьми, я хотел эту работу.
Дядя кивнул мне, сообщил, что мне нужно будет пройти серьёзное обучение, прежде чем я смогу вывозить мусор, сортировать отходы и компостировать пищевые отходы в Сиэтле, и оставил меня мыть посуду. Когда сушилка была заполнена, а раковина пуста, я взяла ключ, газету и листок бумаги и вышла на задний двор.
Моя квартира располагалась над отдельно стоящим гаражом в дальнем конце двора. Лестница скрипела и стонала, пока я поднимался по ней. Засов был крепким, но в хлипкой двери, в которую он был встроен, было слишком много стекла.
Какого черта. Внутри я увидел свой рюкзак, лежащий на диване и как-то странно сдувшийся. Моя одежда лежала в крошечном комоде рядом с раскладным диваном. У передней стены стояли маленькая раковина, холодильник и электрическая плита на две конфорки. За ними находилась ванная комната. У дальней стены стояла пустая книжная полка.
Я включил лампу, и все вокруг озарилось тусклым желтым светом. Тетя сдавала эту комнату студентам, которые искали работу, и мужчинам средних лет, решившим начать жизнь с чистого листа. Комната была небольшой, но это было хорошее место, чтобы начать все с чистого листа.
Первым делом я отложил в сторону документы, которые понадобятся мне для новой работы. После этого я пошел в ванную. Через окно я увидел кухню тети Терезы. Они с дядей Карлом сидели за столом, и он втирал какую-то мазь в ее скрюченные, артритные руки. Я отвернулся, чувствуя себя вуайеристом.
И вдруг оказалось, что мне нечего делать и некуда пойти. В комнате не было ни телевизора, ни игровой приставки, и я не мог представить, что вернусь в дом тети, сяду на их диван и буду смотреть то же, что и они.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Утром я снова обнаружил, что у меня есть время, которое я не знаю, чем занять. Первым делом я достал из гаража под квартирой старый велосипед, починил тормоза и поехал в ближайший хозяйственный магазин. На последние деньги я купил маленький колокольчик, веревку и еще кое-что по мелочи.
По дороге домой я заехал в открытую библиотеку. Я был удивлен, что мне тут же выдали читательский билет и разрешили выйти с небольшой стопкой книг. Жертвы, подумал я, но тут же отогнал эту мысль.
Вернувшись в квартиру, я расставил книги на полках, а затем повесил колокольчик на дверь. Я привязал к нему веревку, а другой конец привязал к шурупу с проушиной, вкрученному в пол.
— Что ты делаешь, Рэймонд? — тетя Тереза шла ко мне через двор. Она слегка пошатывалась, словно аккуратно подстриженная трава была для нее зыбкой почвой. В руке она держала квадратный конверт пастельно-зеленого цвета.
— Я не хотел, чтобы тебе приходилось подниматься по этой лестнице каждый раз, когда ты хотела со мной поговорить. Я знаю, что это
