Взгляд его карих глаз, полыхнувших золотом в полумраке ванной, медленно скользнул по моим обнаженным плечам, ключицам и опустился ниже, туда, где сквозь редеющую белую пену угадывались соблазнительные изгибы моего тела, розовые ореолы груди и тонкая талия. В воздухе мгновенно воцарилось такое оглушительное, густое чувственное напряжение, что мне показалось, будто температура в комнате подскочила еще на десяток градусов.
Ему было двадцать пять. Мужчина в самом расцвете своей силы, крепкий, с четко очерченными мускулами рук, которые сейчас напряглись, сильнее сжимая полотенца. Его дыхание заметно участилось.
— Выйди... — мой голос сорвался на сиплый шепот, хотя мне хотелось кричать. На щеках вспыхнул пунцовый румянец — не то от стыда, не то от того, как он на меня смотрел. Этот взгляд буквально раздевал меня, заставляя кожу покрываться крупными мурашками вопреки горячей воде.
Нейтен сглотнул. Его кадык дернулся. Вместо того чтобы сразу развернуться, он сделал короткий шаг вперед, словно завороженный зрелищем моей мокрой, сияющей кожи и разметавшихся по краям ванны рыжих волос. На мгновение мне показалось, что он сейчас подойдет и коснется меня. Между нами словно натянулась невидимая струна, готовая лопнуть от любой искры.
— Прости, — наконец глухо, хрипло выдавил он.
Нейтен резко развернулся, едва не уронив полотенца, шагнул обратно в спальню и с грохотом закрыл за собой дверь.
Я осталась сидеть в воде, тяжело дыша и прижимая руки к бешено колотящемуся сердцу. Мое тело до сих пор помнило тепло его взгляда. Это была не просто неловкость. Это была чистая, концентрированная страсть, которая напугала и одновременно возбудила нас обоих.
К ужину я спускалась с высоко поднятой головой, хотя внутри всё дрожало от волнения. Я надела простое, но элегантное закрытое платье темно-зеленого цвета, а влажные волосы собрала в тугую косу.
В столовой на первом этаже дядюшка Барнаби уже накрыл стол: простая глиняная посуда, запеченный картофель с мясом и свежий хлеб. Нейтен уже сидел за столом. При моем появлении он резко поднялся, демонстрируя идеальные столичные манеры, которых я от него никак не ожидала.
Ужин проходил в полном молчании. Барнаби тактично удалился, оставив нас наедине. Наконец, когда с едой было покончено, Нейтен отодвинул свой бокал с водой и посмотрел мне прямо в глаза. На его лице не осталось и следа дневной насмешливости.
— Жаклин, — заговорил он, и его низкий голос заставил меня вздрогнуть. — Я хочу извиниться за то, что произошло наверху. Я действительно не знал, какую комнату ты займешь. Старик не предупредил меня. Мои действия не имели под собой умысла оскорбить твою честь.
Я сделала глоток чая, стараясь, чтобы мои пальцы не дрожали. Его взрослый, уважительный тон подкупал. В двадцать пять лет этот мужчина умел признавать свои ошибки.
— Извинения приняты, Нейтен, — спокойно ответила я, хотя перед глазами снова встала картина того, как он стоял на пороге моей ванной. — Давай просто забудем об этом. Нам предстоит много работы, если мы хотим успеть подготовить Оскара к скачкам.
Он медленно кивнул, но в глубине его глаз я увидела опасный огонек. Мы оба знали, что забыть это зрелище ни один из нас уже не сможет.
Нашу затянувшуюся паузу прервал оглушительный грохот колес и заливистый лай Ника во дворе. К дому с шумом подкатил роскошный, крытый городской экипаж.
Дверь столовой распахнулась, и на пороге появилась ОНА.
— Жаклин! О боги, дорогая моя, я едва не сломала каблук на твоей проклятой разбитой дороге! — раздался звонкий, жизнерадостный голосок.
Виола. Моя лучшая подруга. Настоящая городская кокетка, одетая по самой последней моде в пышное дорожное платье лавандового цвета, с кокетливой шляпкой на бок и кучей саквояжей, которые за ней еле поспевал нести ошарашенный дядюшка Барнаби.
Я с радостным криком поднялась со стула и бросилась к ней в объятия. — Виола! Как ты здесь оказалась? Ты же ненавидишь провинцию!
— Бросить тебя одну в этой глуши с дикими лошадьми и суровыми мужиками? Ну уж нет, дорогая, я слишком тебя люблю, чтобы пропустить это зрелище! — Виола чмокнула меня в обе щеки, а затем её цепкий, оценивающий взгляд столичной штучки переместился за мою спину.
Она уставилась на Нейтена, который медленно поднимался из-за стола. Виола окинула его широкие плечи, статную фигуру и волевое лицо долгим, многозначительным взглядом, после чего заговорщицки подмигнула мне.
— Так-так... — протянула подруга, лукаво улыбаясь. — Похоже, Кленовая долина не такая уж и скучная, как я думала. Познакомишь меня со своим... помощником, Жаклин?
Я почувствовала, как мои щеки снова начинают предательски гореть под пристальным взглядом Нейтена. Кажется, с приездом Виолы моя тайная жизнь в поместье обещала стать еще более непредсказуемой.
Глава 3. Ночные тени и капли лаванды
Утро в Кленовой долине началось не с нежного столичного солнца, а с бодрящего аромата свежесваренного кофе, который дядюшка Барнаби умудрился раздобыть специально для нашей гостьи.
Я сидела за круглым деревянным столом в столовой, лениво размазывая ягодный джем по кусочку теплого хлеба. Напротив меня, сияя свежестью и безупречной укладкой вопреки тяжелой дороге, восседала Виола. Она уже успела переодеться в утреннее платье нежно-розового цвета и теперь с поистине инквизиторским пристрастием пытала меня взглядом.
— Итак, дорогая моя, — Виола сделала изящный глоток из фарфоровой чашки и подалась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ты планируешь молчать всё утро? Кто этот потрясающий дикарь, который вчера сидел за твоим столом с видом оскорбленного принца?
— Виола, тише ты! — я испуганно шикнула на нее, покосившись на дверь, ведущую в левое крыло. — Нейтен может услышать. Он не дикарь. Он бывший приглядывающий этого поместья. И мы, мягко говоря, не поладили. Он считает меня изнеженной городской девчонкой, которая погубит его любимых лошадей.
— О, ну конечно, — протянула подруга, лукаво прищурившись. — Именно поэтому между вами вчера за столом летели такие искры, что можно было пороховой склад взорвать. Жаклин, меня ты не обманешь. У этого мужчины плечи шире, чем весь мой гардероб, а смотрит он на тебя так, словно мечтает либо запереть в конюшне, либо... украсть. Кстати, о конюшнях. У вас тут были какие-то... инциденты?
Я замерла с ложкой в руке. Щеки мгновенно обдал предательский жар. Перед глазами с пугающей отчетливостью встала вчерашняя картина: капли воды на моей коже, открытая дверь и потемневший, голодный взгляд Нейтена, замершего на пороге ванной.
— Жаклин! — Виола победно хлопнула ладонью по столу. — Ты покраснела! Боги мои, колись сейчас же! Что произошло? Он тебя поцеловал?
— Нет! То есть... не совсем, — я сдалась под её напором и, закрыв лицо руками, горячим шепотом пересказала ей вчерашний
