вздрогнула и прижала руку к груди. Из темноты вышел Нейтен. На нем были только свободные домашние брюки и простая темная рубашка, расстегнутая наполовину. Лунный свет выгодно подчеркивал рельеф его груди и острые скулы. В руках он держал стакан с чем-то крепким.
Он окинул меня взглядом, и я увидела, как его зрачки мгновенно расширились, практически затопив карию радужку. В лунном свете моя сорочка просвечивала, открывая его взору силуэт моей тонкой талии, округлых бедер и высокую грудь с затвердевшими от ночной прохлады сосками.
— Нейтен... Ты тоже не спишь? — тихо спросила я, забыв, что нужно прикрыться. Магнетизм между нами в эту минуту достиг своего пика.
— Не сплю, — глухо отозвался он, делая шаг ко мне. Его взгляд буквально прожигал шёлк моей одежды. — Знаешь, Жаклин... Днем в купальне. Я заходил за инструментами. И я всё слышал.
Сердце пропустило удар. Я затаила дыхание, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он слышал всё. Каждое мое постыдное, откровенное слово.
— Ты... ты подслушивал? — прошептала я, делая шаг назад, но уперлась спиной в широкий ствол клена.
— Я не подглядывал, клянусь, — Нейтен подошел вплотную, перекрывая мне все пути к отступлению. От него исходил мощный, пьянящий жар. Он поставил стакан на траву и протянул руку, мягко касаясь пальцами моей щеки. Его ладонь была горячей и слегка шероховатой. — Но я слышал, что ты говорила о моих руках. И о том, чего ты хочешь.
Я всхлипнула, когда его пальцы медленно скользнули вниз по моей шее, задерживаясь на бьющейся жилке, а затем опустились на плечо, сдвигая кружевную накидку.
— Нейтен, мы не должны... — слабо выдохнула я, хотя мое тело само подалось навстречу его ладони.
— Должны, Жаклин. С самой первой секунды на той дороге, — прошептал он.
Он наклонился, и его губы накрыли мои. Это не было нежным поцелуем — это было обжигающее, требовательное столкновение, от которого у меня подкосились колени. Нейтен глухо застонал мне в губы, его руки скользнули мне на талию, и он действительно, как и предсказывала Виола, легко приподнял меня, прижимая спиной к шершавой коре дерева. Я обвила его бедра ногами, полностью отдаваясь этому безумию. Его ладонь проникла под шёлк сорочки, обжигая мою обнаженную кожу, поднимаясь к груди. Мы целовались до боли, до нехватки воздуха, смывая все маски и условности.
Это длилось вечность, но Нейтен нашел в себе силы остановиться. Он отстранился, тяжело дыша, его лоб уперся в мой. В его глазах полыхал первобытный огонь.
— Если мы не остановимся сейчас, я заберу тебя прямо здесь, на этой траве, Жаклин, — хрипло произнес он, медленно опуская меня на землю. — А я хочу, чтобы всё было правильно. Не здесь. Не так.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мои губы горели, а тело ныло от сладкого неудовлетворенного желания.
Нейтен бережно поправил мою накидку, взял меня за руку, и мы в полном, оглушительном молчании пошли обратно к особняку. Он довел меня до самой двери моей спальни. Прежде чем уйти, он коротко поцеловал меня в лоб и прошептал — Доброй ночи, моя хозяйка. Завтра начнется настоящая работа.
Я вошла в комнату, легла в кровать, но уснуть смогла только под утро. Я знала одно: Кленовая долина изменила мою жизнь навсегда, и назад дороги нет.
Глава 4. Враг на пороге и ночные тени
Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотную пелену осенних туч, когда я уже стояла в конюшне. Ночная сцена в саду до сих пор горела на моих губах, и я безумно боялась встречи с Нейтеном. Как вести себя после такого? Но бывший приглядывающий удивил меня. Когда он вышел из своего крыла, на его лице не было и следа ночной мягкости. Он кивнул мне холодно и собранно, словно между нами никогда ничего не происходило.
— Нам нужно проверить Оскара на круге, Жаклин, — сухо произнес он, выводя Эдмунда. — Скачки — это не просто быстрая езда. Это стратегия, выносливость и умение держать удар. Седлай коня.
Я молча принялась за работу. Оскар приветливо заржал, чувствуя мое настроение. Я бережно набросила на его мощную спину потник, закрепила тяжелое кожаное седло и затянула подпругу. Конь нетерпеливо перебирал ногами, предвкушая бег.
Следующие два часа превратились в настоящее испытание. Нейтен гонял нас по тренировочному треку без жалости. — Локти ближе к корпусу! Держи баланс! Оскар заваливается на левый бок на повороте, выравнивай его корпусом! — разносился его зычный голос над левадами.
Я злилась, стискивала зубы до хруста, но подчинялась. Я видела, что его замечания бьют точно в цель. Оскар под моим управлением шел ровно, мощно, выдавая потрясающую скорость на прямых дистанциях. Когда мы наконец остановились у края левады, тяжело дыша, Нейтен подъехал ближе на Эдмунде. На его губах скользнула едва заметная одобрительная усмешка.
— Неплохо, Жаклин. Из тебя может получиться...
Он не успел договорить. Тишину долины нарушил пронзительный, издевательский свист. Со стороны главных ворот к левадам приближалась группа всадников. Впереди на холеном вороном жеребце ехал мужчина, чья дорогая одежда из черного бархата и золотая вышивка сразу выдавали высокое положение.
Граф Оливер кон Терон. Главный злодей этих мест и злейший враг нашего поместья. У него были резкие, хищные черты лица, холодные серые глаза и токие, вечно недовольные губы.
Нейтен мгновенно изменился в лице. Его челюсть сжалась, а Эдмунд под ним испуганно всхрапнул, чувствуя, как хозяин напрягся.
— Какая прелестная картина, — раздался вкрадчивый, леденящий душу голос графа, когда он придержал своего коня в нескольких шагах от нас. Его свита остановилась чуть позади. — Бывший приглядывающий развлекает новую... гостью. Рад приветствовать вас в наших краях, леди Элфорд. Хотя, признаться, министерство удивило меня, прислав сюда девицу.
— Я не гостья, граф, — я уверенно выпрямилась в седле Оскара, глядя на Терона сверху вниз. — Я законная хозяйка Кленовой долины. И попрошу вас покинуть мою территорию. Вас сюда не приглашали.
Оливер тихо, неприятно рассмеялся, и в его глазах блеснула опасная искра. — Какая дерзость. Вся в покойного дедка. Но спешу разочаровать вас, милая леди. Этот контракт — пустая бумажка. Долина погрязла в долгах. Через три месяца эти земли, эти левады и все эти прекрасные лошади станут моими. Государство продаст их мне за бесценок.
— Этого не будет, — отрезала я. — Мы выставим Оскара на Королевские скачки. Призового фонда хватит, чтобы закрыть все долги перед казной.
При упоминании скачек свита графа переглянулась, а сам Оливер на мгновение нахмурился. Но быстро вернул себе маску ледяного спокойствия. — Скачки? Рискованная игра для молодой
