притупляться, постепенно переходя в глухую терпимую ломоту.
Я шумно выдохнул, упёршись лбом в колени.
— На сегодня приключений точно хватит, — произнёс я. — В первой квартире была бы проблема, если б не твоя способность.
— Да ладно тебе, — пробормотал Вася, хотя на лице у него блуждала вполне довольная улыбка. — Я сам не понял, как это вышло.
— … А во второй, — продолжил я. — и меня чуть не прикончили. Расходимся до завтра.
— Уже? — расстроилась Настя.
— Хочешь — иди на чердак сама, — буркнул я. Или встретимся здесь же, в то же время. Надо переварить всё это.
— Надо кого-то еще из нашего сентябрьского клуба подтянуть, — Вася присел на стул, задумчиво разглядывая свои ладони. — Кто там у нас остался? Этот некромант, Антон?
— Антон потенциально силён, — я покачал головой. — Но я с ним мало общался. Не хочу пока привлекать много людей. С тобой-то мы с детства знакомы.
— А Макс? — предложил Вася. — Который картинки оживляет. У него эта воздушка есть, да и парень он, кажется, сообразительный. Без лишних заскоков.
— Хм… Может, ты и прав. — согласился я. — Он спокойный. Завтра поговорю с ним.
Спустя полчаса мы покинули погружённое во тьму здание на Василькова. Свежий ветер приятно коснулся лица, убирая из мыслей остатки иллюзорного наваждения.
Мы шагали в сторону трамвайной остановки. Я держал пальцы в кармане плаща, поглаживая «слезу теней», и мысленно пересчитывал добытые очки.
После прошлого улучшения Фокусировки на балансе оставалось 652 минуты. За сегодняшнюю вылазку нам удалось основательно почистить ряды теневых фантомов, и даже после честного деления на доли моя часть оказалась внушительной. Свою долю Настя также великодушно передала нам с Василием. Финальным аккордом стала победа над призраком и зачистка вредителей в ванной комнате.
Суммируя все трофеи, добытые за время ночного рейда, я подсчитал, что итоговый баланс уверенно пересёк отметку в пять тысяч минут. Подобный объём времени гарантировал серьёзные возможности для развития.
Я мог прямо сейчас развить Фокусировку до третьего уровня, увеличив предел замедления. Другим логичным решением виделось вложение ресурса в акцессию. Также существовал вариант попридержать время и разблокировать неизвестный навык из закрытого перечня.
Впрочем, наибольший интерес вызывал эффект синергии. Получение второго уровня акцессии активировало пассивный бонус. Любая последующая способность со старта получала прибавку и функционировала на третьем ранге.
Я едва заметно улыбнулся, глядя на темные фасады домов вдоль дороги. Местная система работала по строгим правилам, но её механику вполне можно было просчитать.
2. Крысиная стая
Тропинка в обход дома давно заросла бурьяном по плечи. Приходилось раздвигать сырые стебли крапивы и лопухов, стараясь не громыхать тяжелыми подошвами стиллов. Отголоски ночной встречи с цепями на четвертом этаже давали о себе знать — лопатки горели, а каждый шаг отдавался тупой, нудной болью в пояснице.
В глубине пустыря, прямо за ржавыми коробками гаражей и глухим торцом пятиэтажки прятался остов недостроя. Крохотный магазинчик из силикатного кирпича был заброшен еще до моего рождения. За двадцать лет это место превратилось в обычный общественный нужник, заваленный осколками бутылок и потемневшими двушками из-под дешевого пива.
В кармане джинсового плаща заворочался шокер. Корпус прибора ощутимо нагрелся, а из темноты прямо над моим плечом соткалась сморщенная физиономия Никифора.
— Ты не можешь меня здесь оставить. Постой. Полярис! — в хриплом шепоте старика прорезался неподдельный испуг. — Андрей Полярский! Не смей! Даже не думай об этом! ПОЛЯРИС!
— Ну извини, — тихо ответил я, переступая через наваленные у входа гнилые доски. — Это ненадолго. Утром я тебя заберу.
— Да даже не думай, слышишь! — Дед высунулся прямо из кирпичной кладки. Его прозрачные пальцы заскребли по моему плечу — следов не осталось, но кожу мгновенно обдало сырым сквозняком. — Не смей со мной так поступать!
— Да успокойся ты. Я тебя тут не бросаю. Верь мне.
— Да плевать мне на твою веру, Полярис! Я здесь жить не стану! Это… это вообще на жилье не похоже! Тут смердит помоями и человеческим скотством!
— Это просто нычка, — я остановился возле бетонной опоры посреди замусоренного зала. — Здесь наверху есть секретное место. Я в детстве тут с палкой бегал, всё вдоль и поперек излазил. Надежно, никто не сунется.
Старик замолчал, кривя рот. Черты его лица на миг разгладились, он заглянул мне в глаза и заговорил уже по-другому, заискивающе:
— Слушай, Полярис… Ну ладно, ну не всегда мы ладили. Может, и я где-то перегнул, характер у меня такой… Всё ведьма окаянная, чтоб ей на том свете пусто было…
— Об этом мы тоже обязательно ещё поговорим, — ответил я, бережно вынимая шокер из кармана. — Но мне сейчас нужно спать. Нормально спать, понимаешь? А из-за твоего проклятья соседа со второго этажа на скорой увезли. Белая горячка, ты говорил? Мне еще жить в одном подъезде со всеми этими людьми, Ник.
Старик насупился и отвернулся.
Тайник находился на самом верху бетонного столба, который должен был держать перекрытие второго этажа. Я ухватился пальцами за скол бетона, нащупал носком тяжелого ботинка ржавый штырь арматуры и подтянул тело вверх. Поясницу тут же прострелило, в горле застрял короткий стон. Я стиснул зубы и полез выше, нащупывая выступы, которые запомнил еще с десяти лет.
На самом верху, между ржавыми прутьями арматуры бетон раскрошился и образовал удобную нишу. Снизу ее нельзя было разглядеть, даже если стоять под самым столбом.
Я аккуратно уложил шокер в пыльное углубление.
— Извини, приятель, — негромко сказал я в темноту, где витал Ник. — У меня правда нет идеи получше. До ближайшей нормальной заброшки слишком далеко идти, я по дороге просто свалюсь от усталости. А здесь идеальный схрон. К тому же, подумай сам, ты когда на улице в последний раз бывал? А здесь тебе и крыша от дождя, и мир вокруг видать через проломы…
Старик долго молчал. Набежавший из лесополосы ветер зашуршал сухим бурьяном внизу.
— Дался он мне… этот твой мир… — Никифор тяжело выдохнул со свистом, а его очертания на миг смазались на фоне серого бетона. — Покоя бы в душу…
По тоске в его голосе я понял, что угадал. Старик действительно смертельно устал, причём не сейчас, а вообще, от жизни в целом. Было что-то в его тоске знакомое, но забытое, будто и не
