неё.
Гусенок забавно пискнул и замахал крылышками.
— Обалдеть… — Настя подняла на Макса сияющие глаза. — Макс, ты… ты просто волшебник! Это самое крутое, что я видела в жизни!
Максим совсем стушевался. Он торопливо закрыл книгу, отчего гусята мгновенно растаяли в холодном воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах озона. Парень принялся усердно протирать очки краем рубашки, стараясь не смотреть на Настю. Прежде на его тихую способность так бурно никто не реагировал.
Я же задумчиво доедал свою пиццу, анализируя увиденное.
— Значит, активную магию ты видишь, — сделал вывод я, глядя на Настю. — Результат работы чужой способности для тебя вполне реален. Проблема только в том, что ты не видишь потустороннее.
— Но почему? — спросила Марта, возвращаясь к нам и убирая телефон в сумку.
— Не знаю, — я покачал головой и смял пустую картонную коробку. — Но, думаю, у нас будет уйма времени во всём этом разобраться. На чердаке как раз осталась мастерская мужа Агафьи. Возможно, там найдутся ответы.
Я поднялся с лавочки, закинул пустую коробку в урну и окинул взглядом команду. Настя укладывала свои вещи, Вася пружинисто разминал плечи, Марта поправляла полы своего строгого пальто, а Макс бережно прятал книгу обратно в рюкзак.
Впереди нас ждала тёмная молчаливая тьма дома на Василькова одиннадцать. И эта ночь обещала быть очень долгой.
4. Тропа, ведущая вниз
Дом на Василькова одиннадцать встретил нас темнеющим пятном между двух жилых домов, в окнах которых горел свет. Наш дом ещё не выглядел заброшкой — крепкая дверь, отсутствие надписей на стенах, нет разбитых окон и других признаков запустения.
Но дух этого запустения уже прописался здесь темнеющими грязными стёклами и зарастающей тропой. В бетоне были трещины, через которые летом будет торчать зелень и пушистые головы одуванчиков.
— А ты откуда, кстати? — задала Марта Насте вопрос, до которого я даже как-то не додумался, хотя с этого стоило бы начинать.
— Окраина, — отмахнулась она.
— Я на Пролетариата, — сказала Марта. — Новые дома, знаешь? Скучная девятиэтажка, как у большинства в городе. А где на окраине?
— Таланова…
— Посёлок Таланова? Здорово!
Настя помрачнела. Я припомнил, что это вроде бы какой-то элитный посёлок, но ничего такого, чтобы проявлять к этому какие-то чувства.
Мы вошли в дом, пока девушки продолжали общение. Я открыл дверь и вошёл внутрь. Почувствовал приятную ностальгию. Запах отсыревших стен и плесени казались чем-то почти родным. Тревожный звоночек — как бы привычек Ника не перенять…
— С семьёй живёшь?
— Ну да…
— Ты упоминала брата… — заметила Марта.
— О, это долгая история, — ответил за неё Вася. — Кстати, если тебе картина понравилась, загляни в ту квартиру. Поляр вроде не закрывал.
Настя вздохнула при упоминании невидимых для неё картин.
— Потом как-нибудь, — улыбнулась староста. — Настя, кстати, а что ты думаешь… насчёт пятого сентября две тысячи седьмого года?
Я остановился. Разговор становился интересным.
— А что я должна о нём думать? Ты об интернет-легенде, что случится конец света? Я не верю в неё.
Марта красноречиво посмотрела на меня.
— … Но, возможно, я не права, — продолжила Настя. — Я уже поняла, что вы из сентябристов, а пока что Полярис ближе всех к тем чудесам, которые я ищу, и к моему брату.
— Сентябристов? — заинтересовался Вася.
— Я же собираю легенды по интернету. И что могу проверяю. Эту тоже проверю однажды.
— Все проверим, — мрачно сказал я.
— А что ты знаешь про текст на зеркалах и время, выпадающее из людей?
— Про людей не знаю, но про то, что оно есть у духов, я уже знаю. О тексте на зеркале… — она задумалась. — Может, и видела такое на одном форуме, но звучит неправдоподобно. Это уже не мистика, а игра какая-то.
— Или глубокая фантастика, — кивнул Вася. — Но ты всё же потрогай зеркала в своём доме как-нибудь.
Я сомневался, что она что-то увидит, если даже время не может собрать.
Мимо второго этажа я шёл, уже даже не думая о возможном монстре за дверью и не обращая внимание на скрежет огромных лап. Так что даже не сразу понял, когда Марта вдруг замерла на площадке, вцепившись пальцами в моё плечо.
— Тише… Слышите? — прошептала она, испуганно косясь на облупившуюся дверь квартиры художника.
Из-за запертой створки донёсся отчётливый сухой звук, напоминающий медленное методичное скрежетание когтей по дереву с той стороны.
Вася лишь небрежно махнул рукой, даже не притормозив:
— А, забей. Местные кошаки развлекаются. Привыкнешь.
На пороге квартиры на третьем этаже нас уже ждала Ааэа. Она стояла в проёме, прислонившись плечом к косяку, и лениво поигрывала своим прямым клинком. Увидев нас, дух заметно оживилась.
Марта вежливо поздоровалась. Макс повторил за ней, взглядом буравя короткий халатик призрака, действующий на всех гипнотически. Настя же помрачнела, прекрасно понимая, что дверь открылась не сама по себе, и сейчас мы общаемся с духом, которого она всё так же не видит.
Я молча прошёл мимо неё на кухню и водрузил на заляпанную скатерть картонную коробку с остатками сицилийской пиццей — той самой, что прихватил специально для неё.
— Это тебе, угощайся, — кивнул я безликой девице.
— Спасибо! — горячо отреагировала она. — Благодарю за подарок. Я столько раз слышала слово «пицца», но никогда прежде не пробовала это блюдо.
Она даже чинно поклонилась мне за угощение. А затем отложила меч, грациозно опустилась на стул и плавно подтянула коробку к себе. По кухне тут же растёкся жирный пряный аромат расплавленного сыра и специй.
Остальные сгрузили свои коробки на стол. До утра мы ещё обязательно проголодаемся. Лишь бы Ник не сожрал всё подчистую…
— Кстати, поделишься ещё лечебной мазью? А то меня немного задели по пути сюда.
— М-м, — промычала она с занятым ртом и вынула из ящика пузырёк с алой жидкостью.
Пока Ааэа лакомилась, я опёрся поясницей о край подоконника и начал обрабатывать рану.
— Боже, Андрей! Сказал бы… и как я сама не заметила?.. — воскликнула с тревогой Марта.
— Не переживай, эта мазь меня быстро поставит на ноги. На зачистку хватит, а через сутки и следа не останется. Серьёзного мне ничего не задели, просто порез.
— Дай хотя бы, может, одежду тебе зашью…
—
