Четверо гопников ещё стоявших на ногах, бросились бежать врассыпную. А я хоть и был ранен, да и живот сильно болел после удара, однако всё же был доволен, что всё сложилось как сложилось.
— Ты специально не убивал их? — спросила Марта, когда всё закончилось. — Интересно, сколько в них времени?..
— Не думаю, что очень много, но, может, ты и права. Свидетелей только полно. Просто… — я задумался, как бы ей объяснить то, что чувствую, но потом решил, что показать будет действенней.
Я поднял обронённый нож-выкидушку и протянул рукоятью в сторону Марты.
— Вот, держи. Это твоё время. Тебе оно сейчас будет полезней.
Марта таращилась то на меня, то на нож. Шагнула к одному из пятерых лежащих на асфальте гопников. Рука задрожала. Девушка судорожно сглотнула, решаясь зарезать его, пока тот без сознания. Затем посмотрела на меня.
— Поляр, это что, какая-то проверка?
— Нет, — я покачал головой, хотя на самом деле да, это была она. Но совсем небольшая. — Не хочешь — не убивай. В любом случае, это твоё время, независимо от того, что ты будешь делать.
— Вообще, они бы нас так не жалели, как ты их, Поляр, — заметил Вася. — Хотя это, конечно, уже будет неправильно с точки зрения закона. Превышение самообороны и всё такое.
— Ну, улицы точно станут безопасней, — выразила мнение Настя.
— Забери, — произнесла Марта, возвращая мне нож. — Провалила я твою проверку.
— Я же сказал, это не проверка. Вот если твоя рука дрогнет, когда на нас монстры полезут — тогда да, попрошу тебя заниматься своей прокачкой подальше от нас, на травле тараканов. А это просто выбор.
— Поляр, тебя зацепили? — спросил Полоскун.
— Тебя тоже, я смотрю, — над левым глазом друга расцветал фингал.
— Фигня, — отмахнулся он. — Без способности меня бы в лепёшку размазали.
Холодный ветер задувал под плащ, заставляя ёжиться. Бок саднил, рубашка неприятно липла к свежему порезу.
Вася шел рядом, то и дело разминая плечи. Его акцессия явно ещё бурлила в жилах, раскаляя сердце и заставляя его двигаться непривычно резко, пружинисто. Как будто он был готов в любую секунду оттолкнуться от земли и взлететь на стену.
Перед нами вырос серый ряд кирпичных гаражей. Именно сюда мы и шли по пути к дому. То, что рисунок на гараже Настя не увидит, я не сомневался, но проверить всё равно стоило.
Тот самый рисунок девчонки со светящимися мотыльками был на месте. Сбоку появилась парочка свежих граффити. Хорошо, что рисунок не пострадал. Слишком удивительной была работа.
— Значит, мы здесь за этим? — спросила Марта, глядя на портрет. Посмотрела на Настю и задумчиво кивнула. — Похожа…
— Кто? — буркнула, будто выплюнув, вопрос Настя.
— Слушай, а ведь и правда здорово нарисовано, — Марта подошла ближе, чуть наклонив голову. Она рассматривала тонкие светящиеся линии, и её готический образ с серебряными крестами удивительно сочетался с этой мрачной фигурой под стаей бабочек. — У автора потрясающее чувство объема. И этот контраст… Мрачно, но очень чисто. Настоящее искусство. Кто это нарисовал?
— Вон подпись, — Вася указал на две буквы с геометрической фигурой между ними «П⬡М»
Настя застыла рядом с ней. Её взгляд упирался ровно в то место, где Марта видела тонкие нити света, но в глазах блондинки отображалась лишь изъеденная ржавчиной стена старого гаража.
— Издеваетесь, да? — тихо спросила Настя, и в её обычно веселом голосе прорезалась горькая детская обида, отчего мне даже на миг стало не по себе. — Ну скажите, что вы просто меня разыгрываете. Вася? Андрей?
— Насть, никто не разыгрывает, — мягко сказал Вася. — Она прямо здесь. И она светится.
— Макс, — я повернулся к нашему молчаливому спутнику. — Покажешь?
Максим молча кивнул, достал из футляра очки в тонкой оправе, водрузил их на переносицу и уставился на стену. Замер, засунув руки в карманы брюк, и глубоко вздохнул, настраиваясь.
Спустя минуту воздух перед гаражом поплыл. Кирпичная текстура потеряла чёткость, размываясь по краям, и нарисованная девчонка ожила. Белые мотыльки над её головой взмахнули крыльями, срываясь со стены реальными крупицами света. Тонкие нити-цепи зашевелились, тихо звеня в пространстве двора.
От рисунка потянуло свежестью мокрой травы и озоном, предвещающим близкую грозу. И наконец, нарисованная Настя, опутанная светящимися цепями, принялась медленно танцевать.
Марта тихо ахнула, отступив на шаг. Вася восторженно заулыбался. Настя же продолжала стоять столбом, переводя взгляд с наших лиц на пустую стену.
— Ничего, — прошептала она, и её плечи как-то сразу сдулись, опустились. — Вообще ничего. Только пахнет… как будто дождь прошёл. Ребят, это… это несправедливо. Почему вы всё видите, а я, как слепая? Я ведь… с одиннадцати лет ищу чудеса!
— Зато за тобой никто не охотится, — попыталась успокоить её Марта, осторожно коснувшись её плеча. — Посмотри на это с другой стороны. Ты в безопасности. И вообще, мы только видим этот рисунок, а ты на нем изображена!
— Я, кстати, искал инфу про них, — подал голос Макс, не отводя взгляд от картины. Светящиеся бабочки всё ещё медленно кружили вокруг него, постепенно тая в холодном воздухе. — Эти рисунки… они раскиданы по всему городу. На старых заброшках, на глухих стенах в спальных районах. Там, где их никто не ждёт. И всегда одна подпись: «П», потом этот значок — многогранник, и «М». Кто это — никто не знает. На форумах пишут, что это какой-то местный сумасшедший стрит-артер, но полиция его ни разу не ловила.
— То-то на меня на улицах так косятся… — насупилась Настя.
— Может, это дух? — предположил Вася. — Ну, из того, астрального мира? Какой-нибудь влюбленный призрак-художник?
— Это может быть мой брат, — Настя шмыгнула носом, прижимая к себе сиреневый блокнот.
— Нет, стиль совсем другой, — покачал головой я. — Я сравнивал рисунки в твоей книге с этими. Твой брат — чертёжник, график. Он вырисовывает каждую деталь ручкой, сухо и точно, как инженер. А здесь — эмоции, объём, работа с тенью. Это писал профессиональный живописец. Другой человек. Или… не человек.
— Всё равно обидно, — Настя упрямо уставилась на свои кеды со звёздами, носок одного из них ковырял янтарный лист на земле. — Получается, я самый бесполезный член команды…
— Ты очень ценный член команды. Ты
