Дроздовского, попутно удивляясь валяющимся посюду бесчувственным или вообще мертвым телам в тёмной одежде. Никакого сопротивления или хотя бы просто праздношатающихся личностей — лишь пустые улицы с редко набросанными на них телами в чёрной одежде. Дело в том, что обычную человеческую жизнь демон имитировал только в крупных портовых городах, через которые вел торговлю с внешним миром, сиречь с Европой, а на внутренних территориях, куда не допускались чужие, в Царстве Света все было не так, как у нормальных людей.
Что такое деньги и какова их власть, демон понимал очень хорошо, поэтому всеми силами набивал свою кубышку — главным образом через торговлю с Европой, ибо основные районы золотодобычи на американском континенте (Калифорния и Аляска) остались за пределами Царства Света. Хлопок, табак, тростниковый сахар, пшеница, кукуруза, пушнина — все это уходило за океан в Старый Свет, возвращаясь обратно в виде ящиков, набитых маленькими желтенькими кружочками, которые, как думал демон, в решающий момент сработают там, где бессильны оружие и магия. По счастью, все это богатство демон складировал не в своём дворце, а по соседству, в Центральном Банке Царства Света. Если экспортные потоки значительные, а импортные ничтожны, так как подавляющая часть населения находится в рабском состоянии или превращена в биороботов, то на одной стороне неизбежен подавляющий профицит платежного баланса, а на другой, соответственно, дефицит.
Впрочем, когда у покупателя не было звонкой монеты, демон, то есть Великий Пророк, мог взять плату и живым товаром: африканками, китаянками, индусками и вьетнамками. Пусть на демонский вкус они не так хороши, как доморощенные юные магички, но, кроме центральной бойни, имеются и другие, необходимые для роста общего магического фона и его затемнения, что требуется для превращения этого мира в полноценное инферно. Демон считал, что если не хватает качества, то надо добрать количеством. Некротику с периферийных боен он лично не вкушает, то есть не вкушал, а потому ему было безразлично, кого там режут, лишь бы девок было числом побольше и были они помоложе. И что там творится сейчас, на этих самых периферийных бойнях, не знает пока никто.
Тем временем внутрь территории бойни десантировался особый разведывательно-штурмовой полк гвардии майора Коломийцева. Двухметровые остроухие воительницы в полной штурмовой экипировке, сигающие с зависших «Шершней» вниз по десантным фалам, произвели на несостоявшихся жертв демона просто неизгладимое впечатление, и более благодарных зрительниц было не найти. Женщины, ловко управляющиеся с оружием, сильные, храбрые, умелые, и при этом ничуть не боящиеся своих мужчин, не могли не вызвать шока и потрясения. Да и мужчины (командиры взводов и частично отделений) тоже ничуть не походили на типичных «воинов света». И на нетипичных тоже. Гладко выбритые, они смотрели на несчастные лагерниц без ненависти и отвращения, лишь с легким мужским интересом, ибо и без них были до предела избалованы женским вниманием. И это неудивительно. Ведь каждый мужчина-верный в Воинском Единстве через некоторое время становится продолжением своего Патрона, а в этого человека все женщины-верные были влюблены до безумия, сознавая, впрочем, его недоступность для обычных личных отношений, а потому перенося своё отношение на более доступных мужчин, по большей части своих командиров.
Но и тут, внутри бойни, хоть сколь-нибудь дееспособного противника просто не обнаружилось. Самые бодрые из «воинов света» и мясников могли только ползать на коленях и нечленораздельно мычать. Штурмовые группы, кинувшиеся внутрь здания, обнаружили там ту же картину. Впечатление было такое, что мясники пришли на рабочие места, разложили (точнее, развесили) на специальных цепочках свеженаточенные инструменты своего кровавого труда, а потом вдруг все сразу умерли или сошли с ума. Убивать не оказывающего сопротивления противника без особой команды начальства среди Верных Серегина не принято, поэтому штурмпехотинки временно оставили ползающих и мычащих мясников в покое и заняли позицию ожидания распоряжений командования.
И командование не замедлило с появлением. Правда, садиться штурмоносцу пришлось снаружи, перед центральным входом: во внутренний двор не смогла приземлиться бы и муха, а потому Специальному Исполнительному Агенту самого Творца и его спутникам пришлось следовать к месту событий через внутренние помещения. Оказавшись в длинном, будто кишка, помещении, капитан Серегин осмотрелся и сказал:
— А ведь, товарищи, тут мы уже однажды были…
— Да, это действительно то самое место, где мы однажды спасали Птицу, — подтвердила Кобра, осторожно переступая через беспомощно вошкающееся на полу бессловесное бородатое тело (а истинный европеец непременно бы пнул). — Да ты не сцы, сестра, эти гады больше не кусаются.
— А я и не… то есть не боюсь, — ответила Анна, — и мне и вправду кажется, что я где-то подобное уже видела…
— Видела, видела, — подтвердила Кобра, — в мире Подвалов, сразу после того, как мы привели к общему знаменателю херра Тойфеля.
— Картина очень похожая, — согласился капитан Серегин и спросил: — Колдун, а ты что скажешь?
Тот вытащил из-за отворота рубашки свою подвеску с драгоценным камнем и некоторое время смотрел то на одного, то на другого мясника. Присутствующие терпеливо ждали его вердикта.
— Они внутри пустые, как перчатка, из которой вытащили руку, — наконец сказал юноша. — Я думаю, что девушек и женщин демон выпивал сразу, убивая их ради получения некротики, подслащенной чувством смертного ужаса и безвыходного отчаяния, а мужчин высасывал изнутри на протяжении всей их жизни, питаясь разбуженными в них самими низменными инстинктами насильников и убийц. Что-то мне подсказывает, что телу, называвшему себя Иеремия Джонсон, женщины были совсем не нужны, зато его ближайшие приближенные имели у себя весьма обширные гаремы и обращались с заключенными в них женщинами с полным скотством, ибо того хотел вселившийся в них демон. Одних женщин и девушек в этом Царстве Света ждал быстрый и ужасный конец, а других, в застенках гаремов, ужас без конца…
— Дима! — возмущенно воскликнула Анна Струмилина. — Да как ты можешь рассуждать о таких вещах?
— Анна Сергеевна, — насупился молодой человек, — я уже давно не мальчик, и, случалось, видел такое, от чего седели взрослые дяди и тёти. Сергей Сергеевич считает меня взрослым во всём, что не касается соблюдения распорядка дня и занятий в школе, и вас я тоже попросил бы придерживаться того же отношения. К тому же со вчерашнего дня я женат на любимой, и оттого премного счастлив. И пусть между нами с Линдси пока ещё ничего не было, потому что наша скоропостижная магическая любовь требует естественного и постепенного развития, я прекрасно представляю себе, что делают мужчина и женщина, оставшись наедине, в том числе и в тех случаях, когда отношения между ними описываются словами «насильник-жертва». Но такое поведение не вызывает у меня никаких чувств,
