нужна наша реакция. Одним словом, работы на ближайшее время будет невпроворот.
Восемьсот девяносто пятый день в мире Содома, около полудня, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Мудрости
Девушка Руби, около семнадцати лет от роду, магиня огня седьмого уровня в фазе роста, воспитанница Мэри Смитсон и ученица Ники-Кобры
Я сидела перед зеркалом и смотрела на своём отражение. Это занятие успокаивало меня, давало привести мысли в порядок. Привычные запахи и звуки влетали в окно, и меня охватывала радость — оттого, что я ДОМА. То есть там, где мне хорошо. Где я нужна. Где меня ценят, любят, заботятся обо мне. Где я — Человек.
Мне нравилось моё отражение. Нравились рассыпанные по округлым плечам пышные тёмные волосы, отливающие золотом, зелёные глаза с чёрными длинными ресницами, пухлые губы, чуть вздернутый нос. А ведь раньше, в прошлой жизни, ещё там, в своём мире, я даже не задумывалась о том, красива ли я. Зачем? Все равно я с самого рождения была обречена на безвременную смерть… Нам твердили об этом каждый день, мол, вы нечистые, ибо так сказал Великий Пророк, а потому умрете в страшных муках, когда вам исполнится четырнадцать лет. И это знание делало нас безразличными к своей внешности. Все равны перед смертью — и красавицы, и дурнушки. ТАМ мы не оценивали друг друга по внешности. Мы все были похожи друг на друга… Общая судьба сделала нас неотличимыми друг от друга. И когда я иногда пыталась вспомнить лица своих подруг, то у меня это не получалось, как я ни старалась. Я помнила только их имена… И, может быть, цвет волос. Но не лица.
И сейчас я вглядывалась в собственные черты, пытаясь найти в них отпечаток моего мира. Его не было. Не было тоски и обреченности в глазах. Не было опущенных плеч, сжатых губ. На меня из зеркала глядела почти взрослая девушка, уверенная в себе и в будущем, познавшая доброту и любовь окружающих, свободная, всем довольная, умная и энергичная. После того случая, когда тетушка Анна чуть не погибла, пытаясь разобраться в моем прошлом, я сама пошла и попросила Дима установить мне полную версию русского языка. И тут оказалось, что мои просьбы тоже имеют значение, а не только пожелания тетушки Мэри, хотевшей, чтобы я общалась только с ней. С той поры я устремилась в новую жизнь — так же, как взлетает в небо птица, выпущенная из клетки. Устанавливая язык, Дим обнаружил у меня способности к магии Огня, и тогда я оставила тетушку Мэри, поступив в ученицы к самой мисс Кобре, а ридикюль за моей прежней опекуншей стала таскать бывшая мясная остроухая. Моя наставница, конечно, суровая девушка, но для своих у неё сердце всегда на рукаве. Главное, её не огорчать, и все будет нормально. С командиром я виделась только случайно, потому что мы существовали в разных плоскостях, но в Тридесятом царстве все было пронизано обаянием его личности, и я тоже пропиталась им от подошв ног до макушки.
Однако, те девушки, перед которыми я сегодня произносила речь — они были другими. Такими же, как я когда-то…
Я думала о том, что вот и мне довелось сыграть свою роль в том великом деле, на которое решился наш любимый командир. И я радовалась этому, понимая, как это важно. Я гордилась собой. Но вместе с тем давно забытые чувства оживали во мне… И я должна была с ними справиться. Потому что они причиняли мне боль. Мой мир! Ускользнув из него, я даже и не задумывалась о том, что там осталось множество моих сестер, подруг, обреченных на смерть. И уж тем более мне никогда не приходило в голову, что тот мир можно спасти… Я хотела о нём забыть, и почти забыла. Я словно бы родилась заново. И моя прошлая жизнь представлялась мне тягостным жутким сном, который больше не повторится. Тогда я не знала, что это дело не забыто моим Командиром, а только поставлено на полку до особого распоряжения Свыше. И день, когда это распоряжение, наконец, поступило, однажды всё-таки настал, и это стало для меня неожиданностью.
Когда Командир сказал, что я отправляюсь с ним в мой родной мир, поначалу все во мне воспротивилось этому. Призраки прошлого восстали передо мной, и забытый ужас зашевелился в душе. Опять увидеть ВСЕ ЭТО? Но я понимала, что с Командиром не спорят, а какая-то часть меня даже возликовала. Это была та часть, которая жаждала проявить себя, совершить что-то важное и значимое. А чтобы это совершить, мне требовалось преодолеть себя, столкнувшись лицом к лицу со своим забытым кошмаром. И я с готовностью и воодушевлением отправилась с Командиром туда, где от меня могло зависеть многое.
И не пожалела об этом. Когда Командир и Наставница ударили по причине всех наших бед самым разрушительным оружием, какое только может быть, моя душа возликовала. Это был момент радости, момент очищения, момент освобождения от всего того, что тянуло руки из прошлого, пытаясь схватить меня за ноги. Глядя на то, как удар градиента «Хаос-Порядок» (мне такой мощи не достичь никогда) выжигает гнездо наместника врага рода человеческого, я испытала такое чувство, будто взлетаю в небо без крыльев. Это было просто восхитительно! И потом, когда мне надо было держать речь перед несчастными, которых мы спасли на самом пороге бойни, все прошло легко и просто, хотя первоначально я думала, что у меня не получится связать и двух слов. Это действительно были мои возлюбленные сестры; когда-то я была такой как они, а теперь им предстояло стать такой как я.
И вот сейчас, сидя перед зеркалом, я думала: кто, как не я, смог бы убедить их последовать туда, где ждало их спасение? Я знала, как разговаривать с ними. Я росла с ними, мы все были как родные друг другу, потому что роднила нас общая судьба — одна для всех. Пусть не с ними, этими конкретными девушками, но с точно такими же — с теми, лиц которых я не помню. А значит, для меня они — те же самые. И бойня была та же самая, пропитанная тошнотворно тяжелым запахом ужаса и безнадежности, накопившимся за десятилетия… Словно я вернулась именно в тот момент, когда и я стояла среди своих подруг, объятая неизбывным ужасом неотвратимости…
О, этот ужас неотвратимости… Он обматывает тебя своими липкими путами, и все внутри тебя сжимается в комок, и тогда острее становятся запахи и звуки —
