я присела на каменную скамейку и наблюдала, как отъезжает фургон судмедэксперта, увозя тела двух мертвых преступников. Двоих мужчин, с которыми справился один-единственный человек. Человек, которого я видела лишь мельком, но которому была обязана жизнью. Вскоре следом за фургоном проехала полицейская машина, увозившая сумки с деньгами, приобщенными к делу в качестве улик. В нескольких шагах от меня мой спаситель спокойно пересказывал ход событий парочке задержавшихся полицейских, хотя они и предупредили, что нам все равно придется заехать в участок для официального оформления.
Мой взгляд снова скользнул к этому незнакомцу, который, судя по тому немногому, что я успела заметить, казался слишком уж невозмутимым на протяжении всего этого кошмара. Я же, напротив, продолжала судорожно прижимать к груди сумочку влажными, липкими от пота ладонями. Прошло уже пару часов, а сердце по-прежнему колотилось как сумасшедшее.
Мысли путались. Я чувствовала одновременно и неловкость, и огромную благодарность, но в голове все еще роились мысли о том, как вообще я умудрилась вляпаться в подобную ситуацию, где кому-то пришлось вмешиваться, чтобы меня спасти. А еще меня злило, что меня вообще пришлось спасать, ведь я прекрасно знала, что способна постоять за себя, но при этом застыла, словно кролик перед гремучей змеей.
Я попыталась разгладить свой простенький укороченный свитер, но лишь добавила новых складок на нежно-голубой ткани, когда на меня вдруг упала внушительная тень. Я подняла глаза, прикрываясь ладонью от солнца. Словно вызванный моими мыслями, передо мной стоял он; склонив голову, мужчина смотрел на меня с… сочувствием?
Я удивленно моргнула, пораженная тем, каким мягким казался его взгляд. Я ожидала снисходительности, но вместо этого увидела сострадание в его пронзительном, прямом взоре. Легкая улыбка скользнула по полным губам, гармонично дополнявшим карие миндалевидные глаза. Тени подчеркивали четко очерченную, первобытную геометрию его скул, а темная щетина едва скрывала жесткую линию челюсти. Мой взгляд опустился к его широким плечам и мощной, мускулистой груди, угадывавшейся под рубашкой; сердце затрепетало, как крылышки феи, рассыпающей пыльцу, прежде чем я осознала, что откровенно пялюсь. Я поспешно подняла глаза, чувствуя, как щеки стремительно заливает виноватый румянец. Мне еще никогда не доводилось видеть вблизи никого настолько уверенного в себе и величественного. Настолько пробирающего до костей альфу.
— Держи, — произнес он, протягивая мой телефон и заколку-крабик, которую я выронила ранее. Его низкий голос звучал хрипловато и совершенно спокойно, словно его ничуть не тронула ни только что пережитая нами ситуация, ни мое очевидное разглядывание.
— Спасибо, — смущенно прошептала я, слегка коснувшись пальцами его ладони. Испугавшись электрического разряда, пронзившего меня от этого контакта, я быстро отдернула руку и сунула телефон в сумочку. Не в силах посмотреть ему прямо в глаза, я снова заколола волосы, добавив: — За всё. Я должна была что-то предпринять, но просто не могла пошевелиться. — Мой голос прозвучал на несколько октав выше обычного, выдавая нервозность от присутствия рядом столь внушительной фигуры. Я опустила взгляд на тротуар, чувствуя себя такой же бесполезной, как опавшие листья, порхающие вокруг моих белых кроссовок.
Его тихий смешок заставил меня повернуться: он присел рядом, подтянув штанины, чтобы те не сковывали его бедра. Мне пришлось заставить себя сосредоточиться на его лице, когда он спокойно произнес: — Вполне понятно. Ты ведь всего лишь гражданская. Двое вооруженных мужчин удерживали тебя, приставив пистолет к голове, так с чего бы тебе ожидать от себя отсутствия страха? — Он поднял крупную руку — на пальцах не было ни единого кольца — и стряхнул какой-то мусор с рукава своей серой куртки. Мои глаза скользнули по мелким высохшим багровым пятнышкам. Чтобы вывести эту кровь, потребуется химчистка.
Я повернулась к нему, раздосадованная его рассудительным тоном. — А вот ты не казался напуганным. К тому же, большую часть своей недолгой, двадцатисемилетней жизни на этой Земле я практиковала базовые навыки самообороны.
Его густые брови поползли вверх, выражая одновременно веселье и понимание. — Ситуации в реальной жизни кардинально отличаются от тренировок. Большинство людей не ходят по улицам в готовности к подобным вещам, и ты можешь практиковаться сколько угодно, но пока не испытаешь это на собственной шкуре… — Он не договорил.
Защитное раздражение, скрутившееся у меня в животе, рассеялось, и мои плечи поникли. Если бы он только знал.
— А ты испытывал? — тихо прошептала я. Хотя, по какой-то причине, я и так знала ответ, не нуждаясь в словах. Погруженный в свои мысли, он отвел от меня свои карие глаза и уставился на витрину магазина перед нами. Он сидел неподвижно и почти не моргал даже тогда, когда дверь резко распахнулась.
— Вот! — крикнул владелец антикварной лавки, выбегая на улицу с широкой улыбкой. — Я как раз упаковывал это в подсобке, когда все началось. Полиция наконец-то разрешила мне забрать это для вас. — Его взгляд сфокусировался на мне. — Моей жене стоит быть благодарной, что на этот раз я не прибавил громкость в своем чертовом слуховом аппарате. Я так счастлив, что с вами все в порядке, моя дорогая.
В его протянутой руке была зажата коробочка, похожая на футляр для ожерелья. Он со щелчком открыл ее, демонстрируя простую цепочку с двумя драгоценными камнями, вплетенными в изящный, сделанный вручную знак бесконечности. Миниатюрное, золотое и невероятно стильное.
— Какая красота, — с благоговением произнесла я, одновременно осознавая, что мужчина рядом со мной оказался в магазине вовсе не чудесным образом.
— Она права, — сказал владелец, закрывая коробочку и передавая ее незнакомцу, который меня спас.
— Не слишком банально для подарка на день рождения? — с сомнением нахмурившись, спросил он.
— Вовсе нет. Вашей жене очень повезло, — бодро ответила я, и он широко улыбнулся: на его щеках появились глубокие ямочки, а в уголках глаз собрались морщинки. Я все еще чувствовала себя кроликом, но на этот раз — кроликом, попавшим в свет фар его глаз.
— Вообще-то, это для моей мамы. — Он захлопнул бархатный футляр, и этот щелчок вывел меня из транса.
— Оу. Что ж, тогда вашей маме очень повезло.
Он вопросительно изогнул густую темную бровь, бросив на меня быстрый взгляд. Волны его коротких волос отливали золотом в лучах заходящего солнца; я склонила голову, заинтригованная и, к своему стыду, откровенно обрадованная новостью о том, что он не женат. Мой взгляд снова скользнул к его сцепленным рукам, покоящимся на бедрах, которые подвергали серьезному испытанию прочность ткани его брюк.
Было в нем что-то такое…
Воздух пронзил резкий звонок.
Стоп. Нет. О чем я вообще думаю? Вырванная из пучины неуместных мыслей о совершенно незнакомом человеке, я сунула руку в сумочку, порылась
