я тут же хватаю с пола и запихиваю в мусорный пакет.
— Что это за вонючий товар?
— Это сушеное мясо. Помнишь, я тебе говорила, что теперь занимаюсь производством сыро-вяленой баранины, и вот, привезла ее сюда показать потенциальным покупателям.
Я закатываю глаза, глядя на голую сестру, которая, не стесняясь меня, продолжает рассказывать историю со своим очередным бизнес-проектом, результаты которого теперь лежат в моей квартире и воняют просто безбожно.
Я заталкиваю сестру в ванную, и пока она принимает душ, я вытаскиваю тюки с мясом на балкон, где более-менее прохладно и откуда не будет нести мясной вонью на весь дом.
Готовлю яичницу, учитывая приезд сестры, а сама думаю о том, как мне от нее избавиться до того момента, пока ее присутствие не вычислит Артем.
Алла выходит из душа, завернутая в полотенце и плюхается за стол, хватая кусок хлеба и вилкой разрывая яичницу.
— Когда ты ела в последний раз? — спрашиваю я ее, замечая, насколько голодна моя сестра.
— Перед поездом, съела пирожок на вокзале, — отвечает мне сестра с набитым ртом, — Но потом всю дорогу молилась, чтобы меня не приспичило в туалет в санитарной зоне. Ты не представляешь, наверное, пирожок был из кошатины или мышатины.
Я отодвигаю тарелку с завтраком, понимая, что яркие истории моей сестры напрочь отбили мой аппетит.
— Куда ты планируешь податься со своим товаром? — я смотрю на сестру, а сама едва сдерживаю смех.
— Есть тут один желающий взять на пробу товар, — отвечает Алла, и из ее рта летят куски хлеба.
Нет, я не могу смотреть на свою сестру. Деревня Градовка настолько глубоко вошла в кровь и плоть моей сестры, что ей не надо ничего делать, чтобы оставаться наивной деревенской хабалкой, характер которой не в силах была исправить даже Казань.
Встаю из-за стола, чтобы налить себе и ей кофе.
— Нет-нет, — сестра машет рукой, — Я кофе не пью, от него зубы чернеют, и сердце барахлит.
Я выливаю кофе из ее чашки и, сполоснув ее, кидаю в нее пакетик зеленого чая и включаю чайник.
— Алла, ты понимаешь, что тебе надо будет съехать от меня сегодня же?
Сестра смотрит на меня удивленно, даже жевать перестала:
— Почему, Ляля? Куда я подамся? Ты же моя сестричка, а гонишь меня из собственного дома.
Я снова сажусь напротив нее и начинаю объяснять прописные истины:
— Алла, это не мой собственный дом, это рабочее место, где я живу. Пойми, ко мне приезжают клиенты, и они не будут в восторге, если заметят здесь подозрительную дамочку в цветастом платье.
— Ляль, я буду тихо-тихо сидеть, как мышь, — в подтверждение своих слов Алла даже зажмуривается, видимо, доказывая мне, как тихо и зажмурившись, чтобы никто не слышал хлопки ее ресниц, она будет сидеть. Только вот где?
— Алла, у меня одна комната и гостиная. Где ты будешь сидеть? На балконе? — я смотрю на сестру, борясь с желанием дать ей затрещину. — Многие клиенты любят покурить, а, увидев тебя на балконе, могут со страха вывалиться наружу.
— Блин, ну, Ляль, что мне делать? — ноет Алла, а я беру в руки телефон и набираю номер своего давнего и проверенного риэлтора.
— Будешь жить на съемной квартире, — уверенно отвечаю я и, видя очередной вопрос на лице сестры, сразу отвечаю, — Я оплачу ее.
Алла успокаивается и продолжает поглощать яичницу.
Через час я усаживаю ее в такси вместе с ее вонючими тюками с непонятным мясом, диктую таксисту адрес, и сую сестре в руки несколько тысяч рублей «на первое время».
Алка смотрит на меня с благодарностью, чуть не плача от моей щедрости:
— Ляль, я как только бизнес налажу, сразу тебе все верну, с процентами
Я киваю и закрываю дверь машины. Алла уезжает в новую жизнь, облачившись в мое нижнее белье, одежду, с моими деньгами и на встречу с моим риелтором. Боже, за что ты наградил меня такой волшебной сестрой? Наверное, этот вопрос следует задать Алле, обращаясь к Господу, но его почему-то задаю я.
Солидный клиент
После обеда ко мне приезжает Артем, и я вздыхаю с облегчением, помня о том, как своевременно сбагрила свою сестру.
— Что за вонь у тебя в квартире? — недовольно спрашивает мой сутенер, принюхиваясь к воздуху.
— Это от соседей, варили что-то, — отмахиваюсь я.
— Вроде, приличные люди в доме живут, приезжих не наблюдал, — пожимает плечами Артем и по-хозяйски садится в кресло, — Значит так, Лялька, у нас новый супер клиент! Ты даже не представляешь, какими усилиями я его завлек в наши с тобой сети.
— Артем, ты меня пугаешь. Надеюсь, это не депутат или министр? Может, топ-менеджер крупной компании?
— Упаси бог нас от политических игрищ, — Артем крестится, и мне безумно смешно наблюдать за его набожностью. Надо же, сутенер-верующий, — В общем, это владелец крупного холдинга по производству мясной продукции.
Опять мясо! Только избавилась от одного, как тут же на смену явилось другое. День мяса что ли?
— И какой он? Этот владелец? — спрашиваю я Артема, задыхаясь от вони, летящей с балкона.
— Он красавчик! Сорок семь лет, не женат, не гей, не извращенец!
— Ну об этом рано говорить, — перебиваю я Артема, — Это я узнаю, как правило, в процессе. Скажи мне, что же мешает этому мачо устроить личную жизнь?
— Милочка, цейтнот! Тебе знакомо такое понятие? — хмыкает Артем, вставая с кресла и шагая по периметру моей гостиной, все еще морща нос.
— Да, я знаю, что это. Но цейтнот у многих, как-то умудряются заводить семьи, рожать детей.
— Ой, давай только ты не будешь сейчас рассуждать, каково это — выходить замуж и рожать детей, — горячится Артем, — Твое дело — быть послушной и хорошей девочкой для хорошего дяденьки.
— Я поняла тебя, Артем, — отвечаю я, хотя его слова про мою личную жизнь задели меня, словно резанув по больному месту.
— Будь готова к восьми, прими ванну, сделай макияж, в общем, приготовься. И проветри квартиру, в конце концов!
Он уходит, а я остаюсь одна со своими мыслями о том, что мне сказал Артем. На самом деле, я уже давно накопила приличную сумму денег, да и две квартиры в Москве являются хорошим подспорьем для начала новой жизни, не отягощенной проституцией, но я понимаю, что не хочу пока отказываться от такого образа жизни, устраивающего меня полностью.
Возможно, когда-нибудь я созрею и даже выйду замуж за водопроводчика или плотника, но не сейчас, когда на моем горизонте в очередной раз замаячил владелец крупного холдинга.
К восьми я была полностью
