тебе домой, а там какой-то хрыч мне дверь открыл и вежливо послал меня. Ты где сейчас?
Моя сестрица, как обычно, появляется очень вовремя.
— Алла, я сейчас живу в другой квартире в другом районе.
— Ну, тогда диктуй адрес, я сейчас приеду. У меня столько всяких новостей!
Меньше всего мне бы сейчас хотелось слушать Алкины новости. Больше всего — лечь спать и уснуть мертвецким сном, позабыв о том, что происходило сегодня со мной. Тело ноет и просит лишь одного — отдыха. Но я послушно диктую Алле свой адрес и в ожидании ее, засыпаю.
Она будит меня безумным звонком в дверь, вносится в квартиру, сметая все на своем пути и, наконец, приземляется на кожаный диван в гостиной, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам:
— Классная хата! Но та мне нравилась больше.
— Спасибо за твое мнение. Алла, я очень сильно устала сегодня, хочу спать. Давай быстрей рассказывай свои новости и отчаливай. Не хочу показаться невежливой хозяйкой, но я реально хочу спать.
— Трахнули жестко? — с сочувствием спрашивает меня сестра, которая как обычно, режет правду-матку прямо в лицо.
— Типа того, — я не хочу вдаваться в подробности, — Ну так, что у тебя за новости?
— Бизнес попер, — глаза Аллы сияют, она сама светится как начищенный самовар, — Мясо мое пошло в продажу.
Я вспоминаю тюки, с которыми Алка заявилась ко мне, потом вспоминаю про то, что она собиралась кому-то показать свой товар.
— И кто этот «счастливец»? Которому выпала честь насладиться вкусом и ароматом твоего продукта?
— Ляль, не язви, — обиженно отвечает мне сестра, — Это владелец мясной лавки. Ну, точнее, у него сеть мясных лавок на московских рынках. Он взял партию на пробу, а товар разлетелся за считанные дни! Представляешь, моя прибыль — сто процентов! Но сейчас надо наращивать обороты.
Я смотрю на сестру и думаю, что не зря она приехала ко мне. Уж явно не для того, чтобы рассказать про волшебные продажи.
— Круто, поздравляю, хоть в каком-то деле тебе свезло, — я пытаюсь улыбнуться, а сама чувствую, как еще ноют уголки рта, в который запихивали несколько членов. Мне кажется, что я стала похожа на Гуинплена после этого адского минета.
— Но, Ляль, мне снова нужна твоя помощь, — голос Алки становится серьезным, а я понимаю, что знаю свою сестру ничуть не меньше, чем она меня.
— Деньги? — спрашиваю я, и та кивает.
— Понимаешь, сто процентов прибыли не покроют затраты на производство и доставку новой партии. Ты ведь понимаешь, что на себе я не дотащу из Казани сто килограмм вяленого мяса, это физически невозможно. А Ренат просит сто и не меньше. Бизнес, сама понимаешь!
— Нет, Ал, я не понимаю, — отвечаю я, глядя в молящие глаза сестры, — Я никогда не занималась ничем таким, в чем не была уверена.
— Ой, — моя сестра махнула рукой, — Ты одним и тем же занимаешься всю жизнь, а я ищу себя, прощупываю ходы и выходы. Вот, вроде, с мясом поперло. Сейчас эту сотку реализуем, я тебе верну все, что заняла. Вот клянусь!
— Сколько? — спрашиваю я, понимая, что спорить и переубеждать сестру это все равно, что биться головой о кирпичную стену.
— Всего двести тысяч, — Алка даже руки сложила молитвенно, чтобы произвести на меня еще больше впечатления.
Семейный секс
Для меня это, конечно, не деньги, по моей сестре знать об этом не обязательно. Для виду я причитаю, закатываю глаза, прикидывая, из какого источника взять такую огромную сумму, потом вру, что завтра займу эту сумму у Артема.
— А это не опасно? — спрашивает моя сестра, напряженно наблюдая за моими мысленными потугами, которые я имитировала, чтобы найти источник получения средств.
— Это моя работа. Отработаю и верну ему. Точней, он просто не будет мне платить, а я буду также работать с клиентами.
Алка бросается ко мне в объятия, из ее глаз текут неподдельные слезы:
— Лялечка, родненькая, ты моя спасительница! Только вдвоем мы с тобой остались, должны держаться друг за друга. Если что, я за тебя порву, глотку перегрызу. Спасибо!
Потом она отлипает от меня и смотрит в глаза с тоской и жалостью:
— А можно я сегодня здесь останусь? Ты ведь все-равно спать собираешься, а я тихонько тоже лягу. Завтра ты денежки мне отдашь, и я исчезну, а потом в клювике принесу тебе всю сумму.
Мне ничего не остается делать, кроме как согласиться и оставить сестру у себя. Она ложится со мной, прижимается ко мне и, когда я уже почти засыпаю, она шепчет мне:
— Мне ведь пришлось попотеть, чтобы продукт на рынок вывести. Ляль, я такой грязной себя чувствую.
Я лениво открываю глаза и пытаюсь в темноте рассмотреть силуэт сестры:
— Ты о чем?
— Я с Ренатом трахалась, — шепчет Алла, и я чувствую, как подрагивает ее тело, — Он сказал, что только при таком условии он мясо заберет.
— Но ведь Ренат — брат Рустама! — в моем голосе слышится неподдельный ужас. Если Рустам узнает о том, что моя сестра, будучи в браке с ним, переспала с его братом, не миновать Алке верной погибели.
— Он двоюродный брат, — говорит Алла, как будто это сильно меняет дело, — Он не скажет. И я не скажу.
— Дура ты, Алла, — говорю ей я, чувствуя, как во мне бурлит смесь жалости и злости на сестру, — Если Рустам узнает, твое мясо он засунет тебе в задницу и молотком там заколотит. А твой Ренат — сволочь та еще! Расскажет все братцу, или будет тебя шантажировать, пока у тебя «кукушку» не сорвет от страха.
— Ляля! — в голосе Аллы я слышу страх и обиду. — Не будет такого! И ничем Ренат не докажет, что я разок ему отсосала. Вот сейчас денег заработаю, уйду от него в более крупные точки, а потом заберу сына из Казани.
Я ежусь, слушая Аллу. Ее мысли мне кажутся такими глупыми и наивными, но моя сестра искренне верит в то, что у нее получится все. Мне бы ее уверенность в завтрашнем дне. И хоть толику ее смелости и оптимизма. Я целую ее в лоб и прижимаю покрепче к себе: мы одни остались в этом большом мире, родные души, которые должны держаться друг друга, чтобы не погибнуть.
Утром я просыпаюсь от невероятных запахов, блуждающих по квартире. Выйдя на кухню, обнаруживаю там свою сестру, которая, напевая что-то себе под нос, готовит восхитительные сырники, которые были ее коронным блюдом.
— И все-таки, есть плюсы в твоем пребывании у меня
