родную. Вот и носится теперь на ней.
— Никому не даёт. — Подтвердил Уран.
— Но он и управляет ею лучше, чем мы все. — Поправила Эфирка. — Видела, как летает?
— Ага.
— Если бы доска умела над пустыми пространствами держаться, мы давно бы уже на той стороне были!
— На той стороне чего?
Эфирка ткнула рукой в сторону, откуда они пришли.
— Там. Провал. Вечером увидишь.
— А сейчас что?
— Сейчас день. — Уран посмотрел на неё и покачал головой. — Не знаю, как ты тут оказалась, но кажется, тебя тут быть не должно.
Медянка молча сжала в руках рыбину. Нет уж, она тут быть должна. Это она точно знает. Но зачем?
Говорить, правда, ничего не стала.
Пока она мяла в руках рыбу, задела какое-то кольцо. Оказывается, из рыбьей пасти торчало металлическое кольцо! Хм.
Медянка подёргала за него — крепко держится. А на поясе… Точно!
Она прицепила рыбу на карабин и теперь та болталась у бедра и не надо было тащить её в руках. Как и вещи остальных…
— А зачем тебе отвёртка? — Спросила Медянка Урана.
— Отвёртка? Отворачивать болты, конечно.
Эфирка захихикала. Болты отворачивать. Так себе ответ. Медянка поджала губы и коварно спросила Эфирку.
— А зачем тебе бутылки?
— Яд там у меня. Это безболезненный, а второй для того, чтобы умирать в жутких муках.
Уран и Эфирка рассмеялись, хотя смешного тут ничего не было.
Ну и ладно! Медянка решила не приставать с расспросами, тем более она и сама не смогла бы объяснить, к чему ей эта плюшевая рыба. Глупость какая-то. И всё же Медянка не могла её бросить или кому-то отдать. Казалось, рыба — родное существо. Они вместе были под завалами, вместе это всё пережили, как теперь расставаться?
— Ну, пошли. — Эфирка двинулась вперёд, в узкий проход между мелкоячеистой сеткой, за которой виднелись трубы, с одной стороны, и чем-то, похожим на огромную печь, с другой.
Медянка пошла следом. Под ногами хрустела каменная крошка. Пахло то ли краской, то ли бензином. Проход был таким узким, что пришлось идти гуськом, Уран шёл последним.
— Не бойся, мы тут много раз ходили. Тут безопасно. — Сказал Уран.
— Хорошо. А куда мы идём?
— Сейчас налево, до стены, потом вдоль неё.
— И зачем мы туда идём?
— Потому что другой дороги нет. Весь этот огромный зал заканчивается Провалом. Провал мы не можем пересечь. По другим сторонам — стены. Сплошные. В стенах мы нашли всего один проход дальше… Три-Зерг. Но там, в том проходе, лабиринт… мы не рискуем пока идти, надо вначале найти карту.
— Три-Зерг? — Удивилась Медянка. — Почему такое название?
— Там надпись такая. — Не оборачиваясь, ответила Эфирка. — Это не мы придумали. Пользуемся для удобства.
— Ясно.
Ясно Медянке было мало чего, но голова гудела. Она шла за Эфиркой, вначале следом, потом, когда дорога стала шире, рядом, смотрела по сторонам и старалась ни о чём не думать. Голова раскалывалась. А стоило головной боли хотя бы немного утихнуть, как она снова пыталась понять, что здесь происходит — и голова взрывалась снова.
— Перестань! — Вдруг сказала Эфирка. — Перестань думать! Или мозги закипят и сварятся.
— Что?
— Ты пытаешься вспомнить или что-то понять. — Сказал Уран. — Нельзя. От этого голова болит. Соображать перестаёшь. Мы видели, чем это может закончиться. С нами ещё один парень был… так он не выдержал. Мы все, как появились, валялись с болью. Я лично прямо по бетонном полу катался, пытался как-то в себя прийти. Когтями себе черепушку до крови расчесал, думал, всё, там и сдохну! А потом Вольф догадался… крикнул, чтобы мы просто закрыли глаза и считали. От одного до ста. И прошло. Тупо считали, сосредоточились на цифрах. Он сказал, что думать нельзя, как только голова начинает от боли раскалываться, нужно сразу подумать о чём-то другом. О чём угодно, но о безобидном. О цветочках и ягодках хотя бы. Иначе плохо будет.
— Да, я тоже помню. Ломало так, будто череп в тисках сжимали. А тот парень, который с нами был. — Слабым голосом продолжила Эфирка. — Мы ему даже имя дать не успели… так вот, он не послушал. Орал, бросался из стороны в сторону, волосы на себе рвал… И в результате… прыгнул в Провал.
Они замолчала.
— Да. — Через время сказал Уран. — Это было жутко. Очень жутко. Он так орал. Мы стояли вокруг и просили его переключиться, не думать, просто считать, а он продолжал таращить глаза и орать. А потом вскочил… глаза красные, изо рта пена идёт — и как бросился вперёд! И прямо в Провал!
— Не хочу это вспоминать. — Прошептала Эфирка. — Ты просто переключайся на другие мысли, если голова болит, и всё. Хорошо?
— Да, хорошо.
Ради интереса Медянка провела пару экспериментов. Они были правы, стоило начать как следует задумываться над тем, что происходит, как голову охватывал болезненный обруч, который сжимался и пропадал только если перестать об этом думать.
Так, хватит экспериментов.
Медянка стала смотреть вокруг. Это точно какой-то завод. Они шли вдоль чего-то, напоминающего потоковую линию. Длинная резиновая полоса на валиках входила в разные машины и выходила с другой стороны. Над ней неподвижно висели старые, ржавые крюки и молотки, а на полу валялись полоски скрученного в спираль потемневшего металла. Кроме того, весь пол был заляпан маслом и смазкой, пару раз она даже поскользнулась.
— Осторожно. — Механически сказал Уран.
Потом Эфирка на секунду замерла и вдруг с победным воплем ринулась вперёд.
— Уранчик! Ты смотри! Смотри, что я нашла!
Впереди стояло несколько рядов деревянных ящиков. На них, видимо, что-то упало сверху, потому что они частично обвалились и те, которые стояли с краю, были сломаны.
— Ух, ты!
Уран бросился вперёд и принялся ворошить деревяшки. Достал ярко-жёлтый пакет и потряс им.
— Нашёл!
— И мне! — Эфирка тоже принялась ковыряться в ящиках. Тоже вытащила такой пакет, весь в пыли и в мелких опилках, торопливо стряхнула их.
— Что это? — Медянка осторожно подошла, поворошила деревяшки носком ботинка.
— Это еда. Вкусная. Смотри.
Уран одним резким движением разорвал свой пакет, взял его поудобнее, протянул Медянке.
— На. Попробуй.
Эфирка сделала то же самое, только сразу вытащила из пакета что-то круглое, похожее на мармелад, и сунула в рот. С довольным видом зажевала.
— Давай, бери. — Нетерпеливо повторил Уран.
Медянка осторожно взяла из пакета мягкое и круглое, зеленоватого мутного цвета и тоже попробовала на вкус.
Когда эта штука попала на язык, по нему будто пронеслось волна свежести. Горло сжалось. Кажется, она давно ничего не ела.
Потом вкус пошёл вниз… и расплылся в районе желудка.
