вдруг наклонился и уставился ей прямо в лицо. — Но дело не только в знаке. Когда я вижу их, я… я их знаю. Тебя нет.
— Ничего не понимаю. — Медянка отвела взгляд. Было как-то неловко стоять в полной темноте, где только его глаза и слушать его сиплый голос. — Но если тебе что-то не нравится, лучше прямо скажи.
— Мне не нравится, что я тебя не знаю.
— Да почему? Нельзя же знать… ну, знать всех! Может быть, ты просто ошибаешься, просто не помнишь.
Глаза застыли. А потом так странно засветились, будто выцветали, становились бледными.
Медянка невольно задержала дыхание и подалась вперёд.
Вольф задрожал. Его лицо стало как маска, он мелко задышал, силясь… будто что-то хотел вспомнить.
Ему больно. Вот что происходит. Очень больно.
Он что… он думает о том, о чём не нужно?
— Что ты делаешь? — Спросила Медянка. — Зачем ты это делаешь?
Вольф молчал, только лицо становилось всё более напряжённым. Глаза тускнели, а кожа белела, и билась вена на виске, и сжатые зубы разве что в порошок не стирались.
— Остановись!
Он не слышал. На это было ужасно смотреть! Будто у него голова раскалывалась, ещё немного — и она треснет и череп раскроется, словно орех! Медянка сглотнула от страха, она просто не знала, что делать — Вольф её совсем не слышал! Он продолжал усиленно думать, он пробовал вспомнить что-то, и, кажется, это его убивало.
— Не надо!
Она подошла и положила руку ему на грудь. Сердце билось быстро и слабо, будто на последнем издыхании.
— Пожалуйста, не надо! — Повторила Медянка и провела по его груди рукой вверх до шеи. — Не думай.
Вольф замер. Моргнул.
— Что вы там делаете, чтобы не думать? — Прошептала Медянка. — Стихи читаете? Считаете до ста? Песни поёте? Хочешь, я тебе спою?
Она стала тихо напевать какую-то известную мелодию. Слов в ней не было, или были какие-то простенькие, неважно. Эту песню все знали… кажется. В любом случае, она хорошо отвлекала.
Он остановился, перестал ломать себе голову. Медянка и представить не могла, что заставляло Вольфа так отчаянно и настойчиво пытаться вспомнить. Претерпевая боль, каждую секунду делая себе всё хуже и хуже!
Наконец, его глаза прояснили. Он поднял руку и положил поверх руки Медянки, которая до сих пор лежала на его груди.
— Спасибо.
Она еле расслышала.
— Ничего. Всё закончилось.
— Иногда случается такое и я не могу остановится. Хочу, но не могу.
— Теперь всё хорошо.
— Да.
Они почему-то шептали, хотя вокруг никого не было.
В ту же секунду Медянке стало как-то неловко. Она убрала свою руку и опустила глаза. И, конечно, не стала спрашивать, что произошло. Он не скажет, это видно из всего его характера и поведения. Пусть Медянка и не так сильно его изучила, но достаточно, чтобы убедиться — не скажет.
И что дальше?
— Ты слышишь? — Вдруг спросил Вольф и нахмурился.
Слышишь что? Медянка прислушалась. Да, что-то есть. Какие-то звуки. Наверное, остальные где-то неподалёку. Может, возвращаются? Может, крикнуть?
Но звуки были совсем непохожи на шаги или голоса. Это было… будто что-то шуршало. Например, волочилось по полу. Или крылья, которые задевали при взмахе стены. Что-то приближалось и оно было… не человеком.
— Осторожно! — Вдруг завопил Вольф и бросился вперёд. Он оттолкнул Медянку прямо в стену, встал в проходе, откуда они пришли и взмахнул руками.
Медянка, которая врезалась в стену так сильно, что в глазах от боли побелело, а плечо, кажется, отвалилось, тут же про боль забыла.
Впереди что-то было. Оно ползло по полу и подпрыгивало. Несколько штуковин каждая размером с кошку. Но без лап. И тело сплошное. И хвост длиннее.
— На выход! Быстро! — Заорал Вольф.
Одна из штуковин подпрыгнула ему на уровень груди. Вольф отмахнулся, попал по ней кулаком — и она, вереща, врезалась в стену. Тут же прыгнула следующая. Вольф встретил её пинком. А третью не успел — та опустилась ему на плечо и вгрызлась сбоку в основание шеи.
А из дыры в коридор лез Уран.
— Что случилось?
— Выйди!
Вольф схватил штуковину, которая висела на его шее за хвост и резко дёрнул. Раздался мерзкий чавкающий звук. Потом он бросил её на пол и с силой наступил. Раздался ещё более мерзкий звук раздавленной плоти. Будто пузырь лопнул.
— Иди! — Закричал Вольф и Медянка, наконец отмерла. Она нащупала стену и пошла вдоль неё к выходу.
Вольф снова пнул прыгнувшую штуку. Это какие-то живые существа, поняла Медянка. Время будто замедлилось, она очень медленно соображала. Но послушно двигалась к выходу. Уран скрылся, Вольф тоже двигал вперёд. Медянка поняла, что если задержится, останется тут одна.
Очередной пинок. К счастью, эти существа бросались на Вольфа по очереди и он не позволял больше ни одному из них приблизиться настолько, чтобы укусить.
А если… вдруг они там, сзади? Вдруг они у Медянки за спиной? А она даже не видит?!
Волосы на голове зашевелились. Сама не ожидая от себя такой прыти, Медянка залпом пронеслась до щели и выпрыгнула в помещение, где ждали Уран и Эфирка.
Те стояли близко, но оперативно отхлынули в стороны и пропустили Медянку. Сразу же за ней выпрыгнул Вольф. Он был в крови, а в руках сжимал одно из этих существ. Как только Вольф оказался снаружи, оно пронзительно заверещало. А остальные, в коридоре, метались по полу на границе света, но наружу не лезли.
— Они боятся света. — Быстро сказал Вольф.
— Попробуй не убивать. — Сказала Эфирка, сосредоточенно разглядывая существо.
Медянка сначала тщательно проверила, что к ней никто не прицепился. Вертелась, как юла, хватала себя за одежду и хлопала по ней, как безумная.
— Стой. — Уран схватил её за руку. — На тебе ничего нет.
— Точно?
— Точно!
Тогда Медянка тоже уставилась на существо, которое Вольф продолжал сжимать в руках. Оно походило на толстого грязно-розового дождевого червя, но с пастью, полной острых как иголок зубов. Существо неистово изгибалось и пыталось дотянуться до Вольфа зубами, но тот был начеку и держал так, чтобы оно не доставало. Кажется, он с трудом удерживался от того, чтобы просто не взять и не раздавить эту гадину. Но та вдруг выпустила из пасти кучу жёлтой пены, задёргалась и сдохла. Сама.
Вольф тут же бросил её на пол и вернулся к дыре.
— Ты куда? — Спросила Медянка. Неужели он ополоумел и собирается лезть обратно в темноту?
— Тише. — Уран придержал её за плечо. — Не мешай.
Вольф подошёл к проходу и остановился. Все замерли.
Секунда, две, три…
— Они ушли.
Вольф тут
