как-то согреться, он натянул ушанку до самых бровей. Худощавый мальчишка всю дорогу зябко кутался в свой худой тулуп. Свернув с большой дороги, повозка покатила по лесной тропинке.
– Береги нос в большой мороз! – Митяй рассмеялся и принялся растирать рукавицами замерзшие щеки юноши. Лица пощипывал легкий морозец. Спустя некоторое время телега остановилась у края густого леса.
– Тппррр!!! Стой, родимая! Приехали, – Игнат соскочил с повозки и, дрожа от холода, наспех привязал свою продрогшую лошадь к ближайшему дереву. Небо потемнело еще сильней. Погода не сулила ничего хорошего.
– Ребятки, поторапливаемся! – поторопил всех Игнат. Он взял топор, положил в мешок и начал пробираться в густую чащу. Обледеневшие после ноябрьских заморозков деревья скрипели и ломались. Куда ни глянь, кругом снежная пороша. Деревья-великаны стоят в белых снежных шубах. Временами с них падают на землю огромные шапки снега. Белые, как снег, сосульки свисают с деревьев, словно застывшие хрустальные свечи. Елки раскинули свои большие пушистые лапы. Венедим схватился за одну из них, тут же получил ворох снега прямо в лицо. Митяй расхохотался. Лесная тропа, извиваясь, заманивала путников в лесную глушь. Пока Игнат внимательно разглядывал старое дерево, Венедим хлопотал, собирая ветки. Каждый шаг давался с трудом: окоченевшие ноги увязли в глубоком снегу. Трескучий мороз пронизывал до костей.
Увлекшись сбором хвороста, они потеряли тропу из виду. Заснеженный и безмолвный лес окружил их со всех сторон, словно плотная стена. Наполнив мешок дровами, они передохнули и осмотрелись. Вокруг простирались лишь дремучие, непроходимые заросли. Было очевидно, что они заблудились.
– Заплутали! Костер жечь надобно, а то все померзнем, лешему на потеху, – Игнат нервно бросил стопку хвороста в сугроб.
– Тятенька, мы потерялись? – Венедим, испугавшись, зашмыгал носом.
– Не реви. Ты же мужик! Сейчас отыщем тропу, – Митяй старался их подбодрить.
– Нутром чую, духи гневаются! – надломившемся голосом бросил Игнат.
– Ты зачем страху нагоняешь? – нахмурился Митяй.
– Говорю как есть: по округе шепчутся, что древние духи земли разбушевались. Мол, потешаются над людьми: пугают, превращают в пни да коряги, могут в ледышку превратить, до смерти извести. Видимо, им что-то не по нраву…
– Не нужно верить всему, что говорят! Наболтают лишнего, и ты, конечно, уши развесил! Не робейте, я мигом взберусь на дерево, и… – Митяй не успел договорить, как вдруг все вокруг закружилось, завертелось в бешеном вихре. Внезапно налетела пурга, неся за собой полчище ледяных снежинок. Через несколько минут охотники потеряли друг друга из виду. Отголоски фраз уносились все дальше и дальше и замирали. Митяй ничего не видел. Снег залепил ему глаза, набился в уши. Он ухватился за какой-то подвернувшийся прочный сук. Силы были неравные. Ледяной знобящий ветер свистел так, что шум в ушах стоял. Несмотря на бушующую метель, Митяй отчаянно пытался спасти своих товарищей, застрявших в снежном плену. Он из тех людей, на кого можно положиться в любой ситуации и в любом месте. Он никогда не пройдет мимо чужой беды. К тому же Митяй был отважным охотником. Он изо всех сил звал Игната, но тот не слышал. Все его усилия докричаться до Венедима были напрасны.
Внезапно над ним раздался шум сильных крыльев, и все вокруг озарилось ярким светом. Митяй посмотрел вверх и обомлел, увидев огромную птицу с оперением цвета охры и умбры. От нее исходил поток ярко-желтого света, словно от солнца. Митяй аж зажмурился на мгновенье. «Неужели мне померещилось?! Или это очередные проделки лешего?» – промелькнуло у него в голове.
Вдруг все стихло. Невесомое перышко тихо приземлилось на его плечо. Митяй проворно подхватил перышко и ловко укрыл его за пазухой. Словно опомнившись, пурга вновь закружила, завьюжила. Над головой пронесся едва слышный шелест таинственных крылий.
«Птица укажет тебе путь. Верь своему сердцу», – эхом с небес донеслись до него чьи-то слова. Митяя осенило, куда двигаться, и он сорвался с места. Ветер, словно разъяренный зверь, набрасывался, пытаясь повалить на землю и удержать в своей власти. Проваливаясь по колено в снег, Митяй упорно, шаг за шагом, продвигался вперед. Метель била его, едва ли не швыряла из стороны в сторону, но он не отступал. Заметив слева необычный сугроб, Митяй остановился. «Неужели мне только почудилось?» – подумал он с надеждой и принялся разгребать снег, пока не наткнулся на Венедима. Его лицо и руки побелели от холода. Мальчишка пытался что-то сказать, но не смог. Он был сильно напуган. Митяй схватил его в охапку и пошел дальше. Игнат был неподалеку. Он выглядел потерянным и расстроенным, то и дело оборачивался и не переставал звать сына.
– Игнат! Мы здесь! – закричал во все горло Митяй. Небесная птица вновь напомнила о себе.
– Это филин! Ты помог мне найти дорогу домой! Откуда ты взялся? – Митяй наконец разглядел своего спасителя. Дивная большая птица описала небольшой круг над ними и взмыла в небо. Филин расправил крылья и пропал из виду, укрывшись за облаками…
Охотники выбрались из снежной ловушки. На самом краю лесной чащи, среди поваленных деревьев они торопливо собирали хворост и дрова. Громыхая колесами, тяжело груженная повозка тронулась в путь.
– Без этой птицы нам бы не поздоровилось… – тихо произнес Митяй, пытаясь найти ее взглядом в вышине.
– Ты про какого филина все твердишь? – удивился Игнат. Здесь он наконец почувствовал облегчение.
– Разве ты не видал?! – поразился Митяй.
– Неа… Пургу подняло такую, что ничего не разглядеть было, вот и не заметил.
– Ладно, забудь! Может, и впрямь померещилось… – пробурчал себе под нос Митяй. Ему вдруг расхотелось говорить о птице. Он спрячет загадочное перо в укромное место, подальше от людских глаз. «Неведение – благо», – решил он, и это его успокоило. Митяй не мог объяснить почему, но чувствовал, что перо еще сыграет свою роль…
На дороге показался одинокий путник. Высокий, плечистый мужчина, тронутый сединой, с густыми бровями, скрывающими взгляд, неспешно брел в сторону северного города. Он шел слегка прихрамывающей походкой, помогая себе довольно-таки недурной тростью.
– Тпрр! – прикрикнул на лошадь Игнат. Кобыла нервно дернулась в сторону и остановилась как вкопанная. Она уставилась на путника немигающим черным глазом. Ноздри ее раздувались, выпуская клубы густого пара. Незнакомец обернулся и одарил их улыбкой, словно старых друзей. Перед ними предстал седовласый старец с седой бородой, чье лицо с крупными и правильными чертами излучало мудрость, а большие темные глаза пронзали насквозь.
– Далече путь держите? – Митяй с любопытством разглядывал путника в сером потертом тулупе.
– Здрав будь, добрый молодец! Я странник, по земле иду…
– Заглянете к нам в город?
– Почему бы и нет? – весело отозвался путник.
– Переждать пургу или на постой?
– А это уж как получится… – у незнакомца оказался приятный низкий бархатный голос.
«Да, в нем есть что-то необычное», – подумал Митяй. Вслух же он поинтересовался:
– А родня у вас есть?
– Я один-одинешенек. Не найдется ли у вас местечко для странника? – Агафодор внимательно изучал лицо Митяя.
– А чего тут думать?! Добро пожаловать к нашему двору. Отчего же не приютить хорошего человека?
– Спасибо тебе, добрейший души молодец. Я непременно отплачу добром…
Глава вторая
После долгой и холодной зимы наступила долгожданная весна. Весеннее пробуждение чувствуется во всем: в радостном щебетании птиц и в ярком свете солнца. На земле быстро прорастает трава, из почек на ветвях деревьев прорываются молодые листики, каких-то несколько дней, и лес не узнать – шумит листвой. С крыш тают сосульки, звенит веселая капель. Солнышко щедро дарит тепло, озаряя своими золотистыми лучами небосвод. Заметно прибавилось светлое время суток. Это время обновления.
На протяжении многих веков на Руси продолжают провожать зиму и встречать весну широкой Масленицей. Этот древний славянский праздник пришел с далеких времен. В это время принято печь блины и угощать ими своих близких и друзей, разделяя с ними радость прихода весны. Ведь блин символизирует собой солнце. Он такой же круглый
