и золотистый. И первый испеченный блин полагалось отдать нищим. Все ходили друг к другу в гости, просили прощения за причиненные обиды и неприятности.
На праздничных гуляньях жители северного города участвовали в конкурсах, пели частушки, танцевали, водили хоровод и угощались румяными блинами. Праздник бурлил весельем и традиционными развлечениями: зрители с азартом следили за кулачными боями, смеялись над попытками покорить скользкий столб, болели за участников боев на подушках. Кульминацией торжества становилось сжигание чучела. Масленицу провожали, прыгая через пылающий костер. Сожжение чучела в языческие времена было символом зимы, с которой таким образом прощались. А прыжки через костер символизировали очищение.
– Какой у тебя получился забавный снеговик, – улыбнулась Ефросинья сыну. Митяй заметил, что матушка стала чаще улыбаться. Она снова ожила, ее сердце вновь наполнилось теплом. Митяй был счастлив видеть, как матушка изменилась к лучшему. «А ведь это все Агафодор…» – заключил про себя Митяй. Помнится, поначалу она тихо ругала сына за его доброту, мол, пустили в избу незнамо кого. Впрочем, скоро она успокоилась и затихла. Странник согревал своим присутствием, источая необычное и притягательное тепло. Он казался надежным и не гнушался никакой работенки. Кузница во дворе вновь наполнилась звуками молота, когда Агафодор появился. Да, кузнечных дел мастер был весьма важной персоной в том городе. Покоритель огня и железа брался за любую работу: подковать лошадь, подправить петли на воротах, телегу починить. Молот, наковальня, горн, искры, раскаленное железо… и вот уже в умелых руках рождается новое чудо. Агафодор так увлеченно занимался кузнечным делом, что и Митяй заразился его интересом. Он смотрел с зачарованным вниманием, как в ловких руках незнакомца железо под натиском молота теряло свою твердость и становилось мягким. Это зрелище завораживало. От утренней зари до поздней ночи в кузнице Агафодора кипела работа: он ковал, чинил и мастерил все, что было нужно для дома и хозяйства. Несмотря на долгий и утомительный день, он не выглядел уставшим. Напротив, он излучал энергию, спокойствие и уверенность.
– Терпение и труд все перетрут. Когда из холодного железа получается необычное творение, испытываешь невероятное удовольствие, – делился с Митяем Агафодор. Так и стали работать у горна и наковальни вместе. Ефросинья смотрела на них, и в сердце ее пробуждались теплые воспоминания о молодости. Она с большим трепетом относилась к делу покойного мужа. И сейчас радовалась, что в жизни ее сына появился такой учитель. Весть о талантливом кузнеце быстро облетела округу, и вскоре у дома Ефросиньи образовалась длинная очередь. Агафодор никому не отказывал в просьбе и тут же ковал хорошую подкову или сбрую.
Казалось, даже скотина не обошла вниманием Агафодора. Порою Митяю чудилось, что странник разговаривает с животными. Как ни странно, с его приходом в избе воцарилась тишина и порядок. Агафодор сразу заметил проказливого домового, притаившегося за крепкой печью.
Как-то раз, темной глубокой ночью, когда хозяева шумно похрапывали, у дверей кузницы появился черный мохнатый кот. Любопытство так и распирало его.
– Ну заходи, раз пришел, – сказал Агафодор коту, приглашая его войти.
– Я ненадолго. У меня хлопот целое лукошко, – в ответ промурлыкал кот.
– Хлопот у него! Лукошко! Ты зачем изводишь своих хозяев? Стращаешь? Не даешь спать по ночам? Барахло прячешь? Может, сослать тебя в глухой лес?! Будешь служить лешему, но если ты ему не угодишь, то останешься у него до скончания веков. То-то он обрадуется! – хмурясь, спросил Агафодор.
Кот начал пятиться назад.
– Никого я не пужаю. Они мне не дают молочка! Совсем меня не кормят! Вот я и шалю немножко.
– Он шалит немножко… Ты своими проделками раньше срока их с этого света сгонишь, – строго произнес Агафодор.
– Вообще-то я их очень люблю…
– Тогда прекрати их изводить. С этой минуты у нас с тобой уговор. Тебя балуют молоком и кашей с маслицем, так что веди себя хорошо и не озорничай. Разве у тебя мало дел?!
– Хватает…
– Вот и договорились. Хлопочи по хозяйству, береги скотину, заплетай гриву и хвосты лошадям, корми хряков. Мне тебя учить не надо.
– Добро. Уговор есть уговор, – поклонился черный кот.
– Тебя как величать?
– Фима… Ефим, – улыбнулся кот и исчез под покровом ночи.
С тех пор в избе Ефросиньи и Митяя все и наладилось. Пошла жизнь спокойней и глаже.
Народ веселился от души, благо развлечений было вдоволь. Каждый нашел себе занятие по сердцу.
– Агафодор, ступай к нам! – крикнул Митяй, отряхиваясь от снега. Ефросинья обернулась, помахала ему, и он подошел.
– Сегодня масленица! Наша любимая забава. Вон, погляди, как народ забавляется. Ты хочешь слепить снеговика или снежную бабу? – весело спросил Митяй у Агафодора.
– Не знаю, не пробовал…
– Ну ты хоть разок попробуй, а вдруг получится! Обещаю, будет весело. У кого будет самый знатный снеговик, тому и приз! – у Митяя раскраснелись щеки. Он почти слепил снеговика.
Бегая по расчищенным дорожкам, хохоча и уворачиваясь, веселый разудалый народ забрасывал друг друга снежками.
– Вот так диковина! Ни разу не лепил такое чудо, – Агафодор озадачено почесал свою бороду. Играть, словно малые дети, для него было делом странным и непривычным. Вроде труд нехитрый, а вон сколько радости людям приносит. Удивительно…
– А ты все же попытайся. Гляди, снег руками нагребаем и лепим ком большой, потом другой.
Агафодор неуклюже наклонился, поскользнулся, замахал руками, балансируя на одной ноге и чуть было не завалился в сугроб, но чья-то рука уцепила за локоть. Из толпы раздался хохот. Агафодор ухмыльнулся, стряхнул с себя снег и взялся за работу. Немного схитрив, он снежную бабу слепил впопыхах. Получилась баба – диво, в теле пышная, с носом красным из морковки, а вместо глаз – два черных уголька. Агафодор раскрасил ей щеки свеклой и нарисовал смешной рот. Подумав немного, он сделал ей снежные косы. Вместо рук он использовал сухие ветки, на которые натянул свои огромные рукавицы.
– Хотел бабу – получай. Русская снежная королевна! – наконец, победно улыбнувшись, Агафодор представил свое творение друзьям. Несомненно, он был доволен собой: снежная баба получилась на славу! Повеселившись вдоволь, странник получил обещанный самовар. Агафодор был настолько поглощен своим делом, что совершенно потерял бдительность, а это было опасно в окружении, где таились недоброжелатели…
Все это время за ним внимательно наблюдал советник вождя. Борислав не принимал участия в народной забаве, а смотрел на нее со стороны. Он был отшельником в толпе, молчаливым наблюдателем чужих жизней.
В славянских селениях среди обычных людей всегда жили те, кого боялись и одновременно почитали. Ведьмы и колдуны издавна существовали на земле. Их жизнь была окутана тайной, люди боялись их, но часто приходили к ним за помощью. В народе бытовало мнение, что колдуны и ведьмы связаны с темными силами. Люди верили, что они вступали в сговор со злыми духами, чтобы получить свою силу. Несмотря на то, что их часто обвиняли в неурожаях и болезнях, к ним же обращались за советом, внимательно прислушиваясь к каждому слову.
Древние славяне свято верили в то, что в каждом уголке природы – будь то дремучий лес, бурная река, высокие горы, топкое болото или бескрайнее поле – обитает свой дух-покровитель. Испокон веков люди верили в существование злых духов, проникающих повсюду, и даже святые места не могли служить им преградой.
Считалось, что в селениях бок о бок с обычными людьми живут темные существа со сверхъестественными способностями. Злой дух мог вселиться в человека против воли или же по договору.
Борислав был нежеланным внебрачным сыном в третьем поколении. По поверью такие младенцы рождаются с черной душой. Колдун мог предсказывать судьбу – весьма загадочно и неопределенно, напустит тумана, поди разбери… Недалекому человеку было достаточно поймать на себе злой, колючий взгляд колдуна, чтоб уверовать в его великую силу. По ночам, отправляясь на свой черный промысел, колдун не упускал возможности заглянуть в чужие окна. Тихо переговариваясь, люди шептали друг другу: «Говорят, с восходом луны черный колдун превращается в волка или крысу
