и рыщет по улицам». Чтобы защитить детей от бед и научить их осмотрительности, родители рассказывали им страшные сказки о колдуне. Такие страшилки запоминались, передавались из уст в уста.
Существует поверье, что с наступлением темноты по улицам бродят злые силы, ищущие себе жертв. Считается, что темные духи могут завладеть душой человека, смотрящего в окно, используя отражение в темном стекле как способ проникновения. Темные духи использовали стук, жуткие звуки и вопли, чтобы выманить людей на улицу. Люди верили, что в окне можно увидеть нечто жуткое, пугающее, опасное. В зыбком сумраке подступающей ночи жители спешно закрывали на окнах ставни.
Черный колдун внушал суеверный ужас. Шептались, что он якшается с нечистью и способен обрушить на головы недругов страшные проклятия. Люди избегали его, словно чумы, страшась навлечь на себя его гнев.
Борислав продолжал исподлобья наблюдать за гостем. Его мучили догадки: кто он такой? Откуда взялся? Почему именно Ефросинья его приютила? Что их связывает? Вопросов было много, и он хотел знать ответы на них. Заклинатель решил докопаться до истины.
«Погоди, чужак, я выведу тебя на чистую воду…» – угрюмо думал Борислав. Неожиданно его внимание привлекли еле заметные, словно призрачные, огоньки, мерцающие в ладонях странника. Огоньки в его руках вспыхнули и погасли в мгновение ока, но колдун все же успел их разглядеть. Борислав застыл, словно пораженный: внезапно его пронзила мысль, что перед ним не человек.
Усмехнувшись с недобрым огоньком в глазах, он машинально смахнул со лба седые волосы и, прихрамывая на левую ногу, пошел прочь. Задумал колдун самое черное дело…
Весна расцветает ярким ковром из разнотравья, среди которого выделяются солнечные хохлатки, нежные сине-фиолетовые цветы, ароматный иван-чай и изящная овсяница. Между каменистыми горами, в долинных лесах, распускаются первоцветы, наполняя воздух сладким, пьянящим ароматом. Первые весенние цветы, яркие и душистые, словно драгоценные камни, рассыпались по полям и лугам, пробудившимся после зимней спячки. На подушке из сухой прошлогодней травы местами распускаются подснежники. Цветы цвета полуночного неба с лепестками, мягкими, как бархат, – драгоценное украшение весеннего леса.
Утро дышало тишиной, которую лишь издалека нарушал неопределенный низкий звук, похожий на рычание или рев зверя… Внезапно пришла беда, откуда не ждали…
– Караул! Батюшки! Спасайтесь кто может! Из-за гор к нам летит лютый змей! – по ухабистой дороге, словно угорелая, во всю прыть неслась Марфина, известная всему городу как главная любительница пересудов. Очумев от страха, она метнулась в первый попавшийся двор.
– Игнатушка… Игнатушка… Родненький! Там! Там…
– Да погодь ты, баба! Раскричалась на всю округу! Чего стряслось-то? – Игнат попытался привести ее в чувство, слегка тряхнув за плечи. Марфа истошно кричала и была сильно напугана. Нахмурив брови, Игнат зачерпнул из кадки воды.
– На-ка, испей водицы студеной.
Баба дрожащими руками взяла ковш и сделала несколько глотков. Вскоре она опомнилась и, не произнося ни звука, ткнула пальцем в небеса. Игнат задрал голову и тут же рухнул плашмя наземь. Марфа последовала его примеру. Огромный крылатый змей с пронзительным криком промчался над крышами домов.
Марфа и Игнат ползком и перебежками скатились в погреб.
– Фу ты, окаянный! – испуганно выдохнул Игнат.
– Родненький, не поверишь, еле ноги унесла, – шепотом молвила Марфа. Какое-то время они сидели молча, прислушиваясь к отдаленным звукам.
– Что за чудище такое!? – тихо спросил Игнат. Он не успел его толком разглядеть.
– Змей крылатый, тьфу на него! Там паслись буренки. Так он это, то самое… Одну схватил… сожрал ее, прямо на лету. Она так жалобно мычала! Все, я туда больше ни ногой! – Марфа попыталась встать, только ноги вдруг стали ватными, не послушались.
Игнат приоткрыл погреб и осторожно выглянул наружу. Вроде тихо.
– Пришла беда – открывай ворота, – пробубнила себе под нос баба, отряхивая подол. Она стремглав помчалась в город, чтобы поделиться ужасной новостью со всеми без исключения.
Тем временем в избе Митяя случилась беда. Ефросинья внезапно захворала, и никто не знал, что с ней случилось. День за днем, час за часом жизненные силы покидали ее, и она угасала. Как ей помочь, никто не ведал. Одного взгляда на нее хватило Агафодору, чтобы все понять. Нечто темное и зловещее нависло над ней, становясь все более ощутимым с каждым часом. Это, несомненно, была черная магия. Очевидно, это дело рук колдуна. Стоило бы его разоблачить, но всему свое время…
Не вмешаться Агафодор не мог и решил немного помочь Митяю…
– Ума не приложу, что делать… – парнишка беспокойно мерил шагами светлую горницу и с нетерпением поглядывал на Агафодора.
– В лесу скрывается диковинный цветок – саранция, с причудливыми кудрявыми лепестками. Отправляйся на его поиски.
– Зачем? – не понял Митяй.
– Добудь мне этот цветок, и я смогу помочь тебе. Я немного ведаю в травах и соцветиях. Сварим из луковицы отвар и дадим его твоей матушке. Только не тяни, времени мало.
– Слыхал?! Змей повадился бесчинствовать на нашей земле! Скотину жрет, людей стращает… Говорят, его взгляд испепеляет, все живое превращается в пепел. Эх, знать бы, как его изловить! Негоже русскую землю чудищу топтать! – Митяй был готов незамедлительно броситься в гущу событий, чтобы помочь людям.
– Это – Аспид, – грустно улыбнулся Агафодор. Его братья-великаны пробудили змея и выпустили на волю…
– Аспид? Что за Аспид?! Что ты знаешь о нем?!
– Творящий зло по всей земле. Говорят, это огромный черный крылатый змей с птичьим клювом и рогами на голове. Он живет высоко в горах. На землю никогда не садится, так как земля-мать отказывается его носить. Ни одно орудие, сделанное людьми против него, не будет успешно.
– И что теперь? Как с ним бороться, если он неуязвим?! Получается, мы бессильны? Его голыми руками не возьмешь. Змей каждый день крадет наш скот. А дальше что? Боюсь, как бы он на людей не начал охотиться… – негодовал Митяй, его брови сошлись на переносице.
– Единственный способ убить Аспида – это сжечь его. Но сначала его нужно обезглавить.
– Как же его обезглавить, если он не садится на землю?!
– Все твари уязвимы. И он тоже. Этот змей люто ненавидит трубный звук. Как только он его слышит, тотчас приходит в ярость и бросается на все то, что издает этот звук.
– Ах вот оно что! Теперь понятно, зачем он стал к нам захаживать! Пастушья труба! Вот что его привлекло! – догадался Митяй.
– Все может быть, – усмехнулся Агафодор. Не нужно мальцу знать правду.
– Да только как же его, окаянного, изловить?
– Иногда Аспид присаживается на огромные камни. Именно тогда и следует, как говорится, действовать решительно. Это единственный способ застать его врасплох.
– Я немедля созову охотников на бой… Мы устроим ему засаду. Так больше продолжаться не может! Или он, или мы, – в сердце Митяя горела чистая вера, а воля его была крепка и направлена на битву.
Агафодор одобрительно кивнул. Он не ошибся в нем.
– У меня же нет меча и трубы! – Митяй вдруг спохватился и умолк.
– Обожди, не горячись. Я тебе выкую трубу, меч и щит. Да, еще, не вздумайте ловить змея в чистом поле. Лучше поищите лесную поляну, где есть большой камень и дерево. Вам нужно заманить его туда. Остерегайтесь Аспида! В его глазах – погибель, в дыхании – испепеление. Не ищите встречи с его взглядом! Перед тем как отсечь голову змею, ослепи его. Для этого используй свой щит. Как только голова покатится, пусть пламя поглотит его тело. Любое промедление будет стоить вам жизни… Знай, только ты сможешь одолеть его.
– Я все понял.
– Ах да, и вот что: спрячь взгляд Аспида в сердце тайги, подальше от чужих глаз. Придет время, и ты вспомнишь о них…
Услыхали клич Митяя. Меньше чем через час мостовая была запружена
