— Джейси, девочка?
Вздрогнув, хотя голос отца прозвучал тихо, Джейси быстро повернула голову.
Джейк стоял у ската, опираясь на трость, с которой не расставался после больницы. После инфаркта он превратился в изможденного, слабого человека, и Джейси пока не смогла привыкнуть к этой перемене. Он всегда был крепким, излучал жизненные силы и не ведал усталости, как и Йэн, только был еще и добрым.
— Что, получилось неудачно? — спросил он.
Джейси покраснела, зная, что Джейк возлагал определенные надежды на этот вечер. Он стал Йэну вторым отцом, когда у того один за другим умерли родители и мальчик остался совсем один. Джейк никогда не делал секрета из своего убеждения, что Джейси и Йэн — пара.
— Хуже не бывает, — ответила она со вздохом и улыбнулась жалкой, дрожащей улыбкой. — Разве что он вытащил бы ружье и пристрелил меня.
Джейк добрался до ящика медленно, неуклюжими шагами — на него было больно смотреть — и сел рядом с дочерью.
— Дай ему время, — посоветовал он. — У Йэна тяжелый характер, ты же знаешь.
— Что-то я не заметила, — пошутила она, но придвинулась к отцу поближе и положила голову на его исхудавшее плечо.
Джейк потрепал ее по руке:
— Он все обдумает и вернется.
Джейси напряглась:
— Я не хочу, чтобы он «возвращался», папа. Во всяком случае не так, как ты себе это представляешь.
Сияние луны лишь подчеркнуло шутливое недоверие, написанное на лице Джейка:
— Да что ты? Тогда это просто чудеса, что простой сарай для стрижки овец весь осветился вспышками молний, как только вы оба увидели друг друга. Воздух был просто насыщен электричеством, я даже испугался — как бы не ступить в лужу пролитого пива.
Джейси не смогла удержаться от улыбки, слушая описание возникшего между ними с Йэном напряжения. Она обняла отца и сказала:
— Я так по тебе скучала.
— Не уходи от разговора, — отозвался он. Его австралийский акцент стал заметнее. Это случалось каждый раз, когда его что-то сердило и он не мог сдержать свои эмоции. — Мы здесь не живем обособленно. Вы с Йэном не сможете вечно избегать друг друга. Вам нужно наладить отношения.
Она взяла руку отца в свою и сжала. Джейк был прав: земля Йэна граничит с их участком, кроме того, они будут неизбежно встречаться в Иоланде — на почте или в магазинах. Или в Виллоугби, небольшом городке в пятидесяти километрах к северо-востоку отсюда, куда фермеры, так же как и жители поселка, ездили к врачу, за покупками и по разным другим надобностям.
— Может, ты все-таки поедешь со мной в Штаты и поживешь там, пока не окрепнешь? — спросила она, зная наперед, что он ей ответит.
Джейк не имел ничего против Америки, в конце концов, он сам женился на янки, но всегда говорил, что подходит к этой стране не больше, чем кенгуру к Манхэттену.
На этот раз он лишь изогнул бровь.
— Хорошо, — взорвалась Джейси. — Тогда давай снова поедем в Кэрнс, как когда мне было двенадцать. Будем собирать морские раковины, лежать на солнце и поедать авокадо. — У нее до сих пор сохранились цветные раковины, они стояли на полке в ее комнате здесь в усадьбе. Для нее они олицетворяли вечность и необыкновенную в своей беззаботности непрерывность жизни. — Мы можем отправиться завтра же. Что скажешь?
— Скажу, что ты снова пытаешься сбежать.
Джейк молчал, продолжая держать ее руку, он любовался захватывающей картиной звездного неба, чье величие не заслоняли ни дым, ни огни, как это бывает в городах. Когда он снова посмотрел на Джейси, выражение его глаз было печальным и нежным.
— Ты много чего натворила в юности, Джейси, ну и хватит. Настало время остановиться и посмотреть правде в глаза.
Она отвела взгляд. Ей было страшно даже на минуту ослабить самоконтроль, потому что тогда все, что есть в ее сердце хорошего и плохого, благородного и непристойного, все эти двойственные чувства вырвутся наружу и унизят ее в глазах окружающих. Ей было нечего возразить отцу, потому что он прав — негласным девизом Джейси всегда были вот эти строки: «Та, что любит и бежит, днем грядущим дорожит».
Только она уже больше никого не любила. Ни до Йэна, ни тем более после него.
— Что же мне теперь делать? — тихо спросила она.
— Ничего, — спокойно и с нежностью ответил Джейк. — Нужно успокоиться, моя девочка Джейси. Только и всего. Стой и смотри, что идет тебе навстречу.
Она засмеялась, но смех ее походил на плач:
— А если это будет товарный состав?
Джейк фыркнул, обнял ее за плечи и слегка ткнул в бок:
— Ну, ты уж не стой на железнодорожных путях, моя хорошая. А теперь давай поедем домой, я что-то притомился.
Джейси была рада покинуть владения Йэна. В то же время ее беспокоило состояние отца.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила она с озабоченным видом. — Мы можем доехать до Виллоугби, там есть врач…
— И поднимем беднягу с постели? — добродушно проговорил Джейк, но Джейси поняла, что ее предложение задело его, потому что он стряхнул ее руку, когда она попыталась помочь ему подняться. — Позаботься о себе, девушка. Не буду же я кидаться к врачу каждый раз, когда почувствую себя немного усталым, как ты считаешь?
Джейси мудро промолчала. Она просто пошла рядом с Джейком, а когда они нашли свой старый запыленный грузовик, села за руль, предоставив ему самому забраться в машину.
* * *
На следующее утро Джейси поднялась рано, даже раньше Джейка. Уже три дня, как она вернулась, а все никак не наглядится и не наслушается. Кругом все такое родное: земля, звуки и запахи. Она любила этот дом, зеленый луг, и тенистые перечные деревья, и старые розы возле веранды, которые посадила еще бабушка Мэтти. Любила конюшню, хотя сейчас там лошадей не держали, и выгулы, хотя овец у них не было. Даже за то недолгое время, что она провела здесь, усадьба и окружавшая ее земля стали ей дороги. Ничего подобного она не испытывала к роскошному городскому дому матери и отчима в Манхэттене.
Она немного постояла на веранде, наблюдая, как танцуют солнечные блики на поверхности питаемого ключами пруда. Он был совсем недалеко, и со всех сторон его окружали томимые жаждой деревья. Отсюда вода широким потоком текла через выгул, образуя границу между землей Тирненов и Меримбулой, большим скотоводческим хозяйством на юге.
Джейси словно услышала голос матери.
«Ты все больше и больше становишься австралийкой, — часто говорила Регина и вздыхала для пущего эффекта. — Оно в твоей крови, это жаркое, суровое место. Я приношу тебе за это свои самые искренние извинения».
Джейси улыбнулась. Большую часть своей жизни она провела в Америке, но в словах ее матери была доля правды. Она действительно австралийка, и во многом.
