Не обращая внимания на эти вопли, негр перенес его через улицу в бросил наземь перед Корсаром.
— Ну и красавчик! — захохотал, увидев его, Кармо. — Эй, черный кум, где ты выловил этого морского краба?
Человек этот и в самом деле не был похож на солдата, а тем более на храбреца. Это был какой-то местный обыватель, немолодой уже, с большим крючковатым носом, запавшими глазками и чудовищным горбом на спине. Бедняга весь посинел от страха и дрожал так сильно, что, казалось, вот-вот упадет в обморок.
— Горбун! — воскликнул Ван Штиллер, разглядевший его при свете молний. — Он принесет нам удачу.
Черный Корсар положил руку на плечо испанца и спросил:
— Куда ты шел?
— Я бедный человек. Я никому не причинил зла, — захныкал горбун.
— Я тебя спрашиваю, куда ты шел? — повторил Корсар.
— Этот морской краб бежал в форт за подмогой, чтобы накрыть нас в городе, — сказал Кармо.
— Нет, ваше превосходительство! — вскричал горбун. — Клянусь вам, нет!
— Тысяча чертей! — засмеялся Кармо. — Он титулует меня, как губернатора. «Ваше превосходительство». Ну и ну!
— Помолчи, — оборвал его Корсар. — Ну, так куда ты шел?
— За доктором, сеньор, — залепетал горбун. — Моя жена заболела.
— Говори правду, иначе я прикажу тебя повесить на самой высокой рее моего корабля.
— Клянусь вам…
— Оставь свои клятвы и отвечай. Ты знаешь дона Пабло де Рибейра?
— Управляющего герцога Ван Гульда? Да, сеньор. Я лично знаком с доном Пабло.
— Тогда проводи меня к нему.
— Но, сеньор…
— Проводи меня к нему! — загремел Корсар угрожающе. — Где он живет?
— Здесь рядом, сеньор… ваше превосходительство…
— Замолчи! И вперед, если ты еще дорожишь своей шкурой. Моко, держи этого человека и смотри, чтобы он не сбежал. Негр схватил испанца за шиворот и еще раз легонечко тряхнул.
— Ну, пошел! — крикнул он.
Маленький отряд снова пустился в путь, но продвигались они теперь с большой осторожностью, останавливаясь и осматриваясь на каждом шагу. Ван Штиллер наблюдал за окнами, готовый разрядить свой мушкет в первую же приоткрывшуюся ставню, а Кармо не терял из виду двери.
Доведя их до противоположного конца улицы, горбун повернулся к Корсару и указал на красивый каменный дом в три этажа с каменной башенкой наверху.
— Вот здесь он живет, сеньор.
— Хорошо, — ответил Корсар.
Он внимательно оглядел дом, потом дошел до угла, чтобы удостовериться, что в боковых улочках никого нет, и, подойдя к двери, постучал тяжелым бронзовым молотком, висевшим на цепочке рядом с ней.
Еще не затих звук этого удара, как заскрипели поднимающиеся жалюзи и чей-то голос спросил с верхнего этажа:
— Кто там?
— Я — Черный Корсар. Откройте или мы подожжем дом! — закричал капитан, сверкнув при синеватом свете молнии лезвием своей шпаги.
— Кого вы ищете?
— Дона Пабло де Рибейру, управляющего герцога Ван Гульда! В доме послышались торопливые шаги, чьи-то испуганные голоса. Потом все стихло.
— Кармо, — сказал Корсар. — У тебя есть бомба?
— Да, капитан.
— Положи ее перед дверью. Если они не откроют, мы проложим себе дорогу сами.
Он уселся на ближайший парапет и принялся ждать, теребя эфес своей шпаги.
Глава 2. СКАЗАТЬ ИЛИ УМЕРЕТЬ
Не прошло и минуты, как сквозь жалюзи первого этажа брызнули лучи света, осветив ступеньки крыльца. За дверью послышались чьи-то тяжелые шаги, которые гулким эхом отдавались в коридоре.
Корсар тут же поднялся, сжимая в правой руке шпагу, а в левой пистолет. Его люди расположились по обе стороны двери: негр с поднятым топором, а двое флибустьеров с мушкетами в руках.
В этот миг ураган, бушевавший над городом, словно удвоил свою ярость. Ветер ревел на улочках, сметая черепицу с крыш и яростно гремя ставнями, а синеватые молнии бороздили небо среди черных туч, в то время как гром оглушительно гремел между ними.
— Прекрасная ночка для поисков этого господина, — пробормотал Кармо. — Лишь бы гарнизон не воспользовался ею, чтобы сыграть с нами злую шутку.
— Кто-то подходит, — сказал Ван Штиллер, заглянув в замочную скважину. — Я вижу за дверью луч света.
Черный Корсар, начинавший уже терять терпение, поднял дверной молоток и снова с силой ударил им. Грохот молотка разнесся во внутреннем коридоре, как удар грома.
— Иду, иду, сеньоры! — тут же раздался чей-то дрожащий голос.
Послышался лязг засовов и задвижек; массивная дубовая дверь медленно отворилась.
Из предосторожности Корсар поднял шпагу, а двое флибустьеров взяли наизготовку мушкеты.
На пороге появился пожилой господин, сопровождаемый двумя слугами-индейцами, которые несли факелы.
Это был красивый старик, которому, должно быть, уже перевалило за шестьдесят, но он оставался еще крепким и стройным, как юноша. Длинная седая борода спускалась ему до середины груди, а волосы, тоже поседевшие, но длинные и густые, падали на плечи. На нем был шелковый камзол, украшенный кружевом, и высокие сапоги из желтой кожи с серебряными шпорами. На боку висела шпага, за поясом виднелся кинжал.
— Что вы хотите от меня? — спросил он с заметным волнением.
Вместо ответа Корсар сделал своим людям знак войти и закрыть дверь.
Горбун, уже сделавший свое дело, остался снаружи.
— Я жду вашего ответа, — сказал старик.
— Кавалер де Вентимилья не привык разговаривать в коридоре, — решительным тоном ответил Корсар.
— Хорошо. Следуйте за мной, — немного поколебавшись, кивнул старик.
Предшествуемые двумя слугами, они поднялись по просторной лестнице из красного дерева и вошли в гостиную, обставленную с известной элегантностью и украшенную старинными гобеленами, привезенными из Испании. На столе, инкрустированном перламутром, стоял серебряный канделябр с четырьмя свечами.
Окинув комнату взглядом и убедившись, что других дверей в ней нет, Черный Корсар повернулся к своим людям:
— Моко, ты будешь сторожить лестницу, — приказал он. — А вы, Кармо и Ван Штиллер, останетесь в соседнем коридоре.
Потом, пристально взглянув на старика, который еще больше побледнел, сказал ему:
— А теперь побеседуем с вами, сеньор Рибейра, правая рука и управляющий герцога Ван Гульда.
Он взял стул и уселся за стол, положив на колени обнаженную шпагу. Старик остался стоять, с тревогой и беспокойством глядя на знаменитого корсара.
— Вам известно, кто я, не так ли? — спросил флибустьер.
— Кавалер Эмилио ди Роккабруна, сеньор ди Вальпента и ди Вентимилья, — сказал старик.
— Рад, что вы гак хорошо запомнили мои титулы. На губах старике показалась бледная улыбка.
