– Ничего. – Он остановился рядом с ней. Незнакомец был не намного выше ее, а она считалась маленькой. – Во всяком случае, это давняя история.
Саманта почувствовала, что краснеет. Какую она совершила бестактность! У него, можно сказать, тяжелое увечье, а она спрашивает, не ударился ли он.
– Посмотрите, – сказал он, указывая вниз здоровой рукой. – Если это дерево и вправду передвинуть, отсюда откроется замечательный вид на «Аббатство», точно по центру этой прогалины, спускающейся вниз по склону. «Аббатство» в двух милях отсюда, но художник, вознамерившийся нарисовать его, выбрал бы именно эту точку. При одном лишь условии – что со склона будет убрано это дерево. Представим же себе, что мы тоже художники и дерева нет. Скоро оно и в самом деле будет убрано. Мы должны быть художниками и создавать пейзажи, а не только рисовать их акварельными и масляными красками. Просто надо обладать даром замечать красоту и величие природы, наслаждаться каждым приятным видом.
– Вы управляющий имением?
– Нет. – Он оглянулся, все еще стоя с протянутой в сторону замка рукой.
– Но вы ведь не садовник? – продолжала расспросы Саманта. – Ваш английский свидетельствует о том, что вы джентльмен. – Саманта снова залилась краской. – Ах, извините меня! Не мое это дело, тем более что я просто случайная прохожая. – Но тут пришло в голову, что, может быть, и он тоже случайный прохожий.
– Я – Хартли Уэйд, – представился он, глядя на нее.
– Приятно познакомиться, мистер Уэйд. – Саманта предпочла не делать реверанса, а протянула ему правую руку. Судя по его виду, ему не полагалось делать реверанс. – Саманта Ньюман.
– Счастлив познакомиться с вами, мисс Ньюман, – ответил он и пожал ее руку правой рукой. Она почувствовала через перчатку, что рука у него неестественно тонкая, а пальцы полусогнуты. Саманта побоялась пожать ее и пожалела, что, не подумав, совершенно импульсивно протянула ему руку.
– Я в некотором роде художник по ландшафту, – проговорил он. – Исходил вдоль и поперек поместья многих знатных английских землевладельцев, давая им советы, как лучшим образом выстроить, если можно так сказать, их парки. Многие считают, что совершенно достаточно тщательно ухаживать за газонами и клумбами перед домом.
– А этого недостаточно?
– Не всегда. И чаще всего – недостаточно. – В глазах его опять светилась улыбка. – Традиционные английские сады не всегда радуют глаз, в особенности если земля перед домом плоская и нет возможности сделать так, чтобы она спускалась террасами. Надо подняться в небо – быть может, на воздушном шаре – и смотреть сверху, чтобы увидеть все клумбы и кустарники в полной красе. Сам дом и пространство перед ним занимают куда меньшее место, чем парк. Но парки доставляют столько удовольствия, в них гуляют и отдыхают и телом и душой, если только позаботиться об их планировке, сделать еще красивее, чем создала их природа.
– Так вот чем вы здесь занимаетесь! – с улыбкой отозвалась Саманта. – Маркиз Кэрью нанял вас, чтобы вы гуляли по его парку и давали ему советы?
– Ну уж во всяком случае, одно свое дерево он должен точно переместить.
– А он может возразить?
– Если кто-то просит совета, – сказал Хартли Уэйд, – то, естественно, должен быть готов его выслушать. Кое-что здесь уже сделано, чтобы подчеркнуть природную красоту парка, что-то добавлено, а что-то и несколько изменено, чтобы он стал еще красивее. Знаете ли, это не первый мой приезд сюда. Но, приезжая снова, неизбежно находишь еще какие-то возможности. Как вот с этим деревом. Не понимаю, как я не заметил эту помеху прежде. А на его месте можно соорудить каменный грот, чтобы маркиз и его гости сидели в нем и любовались прекрасным видом.
– Дивное будет место, правда? – Саманта огляделась вокруг. – Такой покой! Если бы я жила здесь, наверное, я часами бы сидела в этом гроте. Думала, мечтала.
– Два занятия, которые мы недооцениваем, – сказал Хартли Уэйд. – Рад слышать, что вы отдаете им должное, мисс Ньюман. А кому-то, может быть, захочется посидеть со своей близкой подругой или другом. С кем-то, с кем можно и поговорить, и помолчать, ничуть не нарушая этикета.
Саманта бросила взгляд на своего собеседника. Да, именно это она имела в виду. Он выразил ее мысль. Вот чего ей не хватает в жизни! Она чувствовала это, думала, гадала, чего ей недостает. И вот ответ – такой простой! А она и не подозревала, что он так близко лежит. У нее нет настоящего друга. Нет друга, с которым она могла бы посидеть в тишине, молча, и при этом обоим было бы хорошо и спокойно. Даже с самыми близкими и дорогими ей людьми, с тетушкой Агги и с Дженни, она всегда чувствовала необходимость вести какой-то разговор.
– Да, – сказала Саманта. – Представляю, как это приятно. Удивительно приятно.
– Вы очень спешите вернуться в Челкотт? – спросил Хартли. – Может, кто-то беспокоится, что вы так долго отсутствуете? Может, волнуется ваша тетушка?
– Я уже вышла из того возраста, когда необходим надзор нянек, мистер Уэйд, – сказала Саманта. – Мне уже двадцать четыре года.
– Выглядите вы куда моложе, – с улыбкой заметил Хартли. – В таком случае, если вы не против, не прогуляться ли нам до вершины этого холма? Я покажу вам, что я уже успел сделать, чтобы украсить парк, и заодно посвящу вас в некоторые мои замыслы.
Саманта была в замешательстве. Гулять в дальнем лесу в обществе незнакомого джентльмена, мало того, самого заурядного, простого человека, к тому же плохо одетого, – должна ли молодая леди ответить согласием на такое предложение? Ей следует немедленно направиться в сторону своего дома. Но похоже, она может не бояться мистера Уэйда, держится он очень приятно. К. тому же ей интересно было посмотреть, как можно изменять природу, не разрушая ее и не нанося ей вреда. Изменять лишь ради того, чтобы доставлять еще больше радости людям.
– Я не против, – сказала Саманта, устремив взгляд на уходящий вверх склон.
– Я всегда считал, что маркизу повезло – на его земле есть этот холм, в то время как графу Торнхиллу досталась совершенно ровная местность. Холмы предоставляют большие возможности для всяких преобразований. Вам помочь?
– Нет, нет! – Саманта засмеялась. – Какой стыд, что я до сих пор не могу наладить дыхание, когда поднимаюсь в гору. Но зиме, казалось, не будет конца, вот и разучилась ходить.
– Мы уже почти, на вершине, – сказал Хартли Уэйд. Хромал он довольно сильно, но незаметно было, чтобы он устал. – Там на открытом месте стоит беседка. Мне ее расположение не очень нравится, но маркиз заверил меня, что все его гости, когда он ведет их этим путем, очень радуются, завидев ее. В ней можно посидеть и отдохнуть.
