– И обсохнуть, – сказала Саманта. И засмеялась. – Домик дождя! Озеро, наверно, выглядит так таинственно во время дождя, когда холм и деревья заволакивает туманом.
– Домик дождя, – повторил он. – Мне это нравится.
– В беседке будет так уютно и спокойно, – продолжала Саманта. – Живи я здесь, я проводила бы в ней много времени.
– Мост и домик дождя, – еще раз повторил он. – Вот что тут будет. А я никак не мог ничего придумать. Вы помогли мне найти решение.
– Может, возьмете меня в помощницы, мистер Уэйд? – пошутила Саманта.
Он с улыбкой повернулся к ней. Какая славная у него улыбка, снова отметила Саманта. Такой она ни у кого еще не встречала. Она осталась в его глазах. Саманта улыбнулась в ответ.
– Могу я сделать вам деловое предложение? – спросил он.
– Боюсь, что нет, – ответила Саманта. – Не подумает ли маркиз Кэрью, когда вы расскажете ему о мостике и домике дождя, что вы несколько тронулись умом?
– Вполне возможно, что и подумает, – ответил Хартли Уэйд. – Однако он очень доверяет моему вкусу и, когда увидит все воочию, просто влюбится и в мостик, и в беседку.
– Надеюсь, – сказала Саманта. – Не хотелось бы, чтобы они приобрели заброшенный вид.
Они стояли бок о бок и любовались пейзажем.
– Я могла бы прожить здесь всю жизнь, до конца моих дней, – сказала наконец Саманта со вздохом. – Если, конечно, была бы склонна к отшельничеству.
– Ходила бы в дерюге, – продолжил он, – а утром, проснувшись, ныряла бы в озеро.
– Бр-р-р! – поежилась Саманта, и оба рассмеялись. Но она тут же посерьезнела. – Боюсь, мне пора пускаться в обратный путь. Наверно, мы тут уже целый час, а может, и больше. Время бежит так быстро.
– Вам приходилось бывать внутри «Аббатства»! – спросил Хартли.
Саманта покачала головой.
– Хотите посмотреть? – спросил он. – Завтра? Я с удовольствием покажу вам дом.
– Но ведь это не очень удобно – осматривать дом в отсутствие хозяина, – заметила Саманта, а про себя подумала: «И еще более неудобно делать это в присутствии хозяина».
– Я не буду показывать личные комнаты маркиза. Однако летом здесь бывает уйма посетителей и домоправительница уполномочена показывать им все парадные комнаты, Я тоже их хорошо знаю. Вам будет интересно.
«Хаймурское аббатство» выглядело таким красивым издалека. Это было искушение. Да и глаза его так чудесно улыбались.
– Так до завтра? – спросил он.
– Ах, я совсем забыла! – воскликнула Саманта, огорчившись, как ребенок, которого лишили лакомства. – Но завтра мы отправляемся в гости, и с моей стороны было бы чрезвычайно невежливо отказаться.
– Значит, послезавтра? – не отступал он.
– А послезавтра гости приедут к нам. – Она состроила гримаску и виновато улыбнулась. Вдруг ее осенило:
– Может быть, и вы к нам придете? Уверена, Габриэль и Дженни – граф и графиня – будут очень рады.
Едва Саманта произнесла эти слова, как тут же пожалела о них. Пусть это нелепо, но ей не хотелось делить своего друга со всем семейством.
– Боюсь, что не смогу принять ваше предложение, – спокойно ответил Хартли. – Лучше мне остаться здесь и хотя бы сделать вид, что я упорно тружусь. Но за приглашение спасибо.
Они обменялись грустными улыбками. Ей так понравилось гулять и беседовать с ним! У Саманты даже мелькнула мысль, что теперь ее совершенно не будут привлекать верховые прогулки, пикники с кавалерами и неизбежный при этом флирт. Куда приятнее вот такое дружеское общение.
– Но через два дня я могу прийти, – с надеждой сказала она. – Вы будете еще в поместье?
– Да, – ответил Хартли. – Правда, для вас это будет довольно далекая прогулка. Вы ездите верхом?
– Конечно.
– Тогда я мог бы вас встретить у въезда в Хаймур, – предложил он. – В то же время, что и сегодня?
Саманта кивнула в знак согласия.
– Мне пора возвращаться, – сказала она. – И вам вовсе не обязательно меня провожать. До ручья, а потом обратно путь не близкий.
– Однако, как и в прошлый раз, я должен сам убедиться, что все прохожие покинули владения маркиза Кэрью, – с улыбкой возразил Хартли.
Оживленно болтая, они взобрались на холм и направились к пограничному ручью и к переходу на землю Челкотта.
– Благодарю вас за чудесную прогулку, мистер Уэйд, – сказала Саманта. – Я получила большое удовольствие. – И я тоже, – ответил Хартли Уэйд. – С нетерпением буду ждать нашей встречи у ворот «Хаймурского аббатства».
Перейдя по камням на другую сторону ручья, Саманта остановилась и помахала ему рукой, прежде чем скрыться за деревьями. Он истинный джентльмен, подумала она. Он вел себя безукоризненно и в первую их встречу, и сегодня, а ведь они были совершенно одни и в таких уединенных местах, где больше никого не встретишь. И никому не было известно, где она. Сегодня она по собственному желанию встретилась с ним. И они снова, можно сказать, назначили свидание. А это считается предосудительным даже для двадцатичетырехлетней женщины. Тетю Агги, если она об этом узнает, одолеет меланхолия. Габриэль помрачнеет и опять превратится в Люцифера. И даже Дженни будет посматривать на нее с укоризной.
Но почему же ей самой это вовсе не кажется чем-то неприличным? Может, потому, что и намека не было ни на какое ухаживание? И никаких прикосновений, никаких романтических порывов.
Может быть, все дело в его внешности? Внешность у него самая заурядная. Ну, может быть, только эта необыкновенная улыбка, особенно когда она светится в его глазах. Одежда, как видно, не очень-то его заботит. Ну и конечно, эта хромота и рука в перчатке… Значит, его внешность так успокаивающе действует на нее? Ну а если бы он был красив и без всяких физических недостатков, тогда она считала бы, что ведет себя предосудительно, тайно встречаясь с ним? Да, пожалуй, так оно и было бы. К такому мужчине она, наверное, почувствовала бы влечение.
К мистеру Уэйду она ничего подобного не испытывала. Только лишь дружеское расположение. Саманта улыбнулась – кажется, у нее появился настоящий друг.
* * *
Дни ползли, как улитки. Конечно же, он по собственному желанию проводит их в полном одиночестве. Оповести он соседей о своем возвращении домой, от гостей не было бы отбоя. И он сам нанес бы визиты соседям. Его приглашали бы на обеды. Он рассылал бы ответные приглашения. Да, конечно, он сам виноват в том, что так одинок.
А эта удивительная девушка, в которой прекрасно все – и внешность, и душа, заставила его еще острее осознать свое одиночество. Она недостижима, как звезда из другой галактики. И все потому, что он побоялся открыть ей свое настоящее имя, побоялся увидеть, как сразу же изменится ее поведение, как она начнет проявлять чрезмерную предупредительность и внимание. Он не хотел, чтобы она смотрела на него как на фантастически богатого жениха – маркиза Кэрью. Он хотел, чтобы она продолжала считать, что он просто мистер Хартли Уэйд, ничем не примечательный мистер Хартли Уэйд.
