class="p1">– Знаешь, я позволю тебе поговорить с отцом, – сказала матушка и улыбнулась. – Садись за мой стол.
Она достала из шкафчика резную шкатулку, из которой извлекла пару кристаллов. Отточенным движением положила их на зеркало и начертила магический знак в воздухе. Кристаллы начали разгораться холодным синим светом, зеркальная гладь пошла рябью.
– Теперь можешь позвать отца.
– Отец… – голос сорвался, я откашлялась и повторила: – Отец, это я, Магда… Ответь, пожалуйста… Отец.
– Магда? – усиленный магией голос отца, казалось, заполнил весь кабинет. – Дочь? Что случилось?
– Папа! Сегодня к нам в пансион приезжал Силан Дрейн.
– Я знаю. Ты получила браслет?
– Да…
– Хорошо. Я рад. Да озарит свет ваш будущий союз.
– Отец, пожалуйста, скажи, почему Силан Дрейн? Это же ошибка?! Ты же не мог отдать меня ему?!
Отец молчал. Матушка поудобнее устроилась в кресле и рассматривала книги в шкафу, как будто увидела там что-то новое и чрезвычайно занимательное. Потом она поднялась и достала трактат Каприола Смелого «Рассуждение о добродетели». Открыла книгу где-то посередине и погрузилась в чтение.
– О какой ошибке ты говоришь? Кас и Дрейн породнятся, это откроет нам всем новые возможности.
– Папа, он был так груб… Я не могу выйти за него.
– Я поговорю с ним, Магда.
Вздох облегчения сорвался с моих губ.
– Но ты тоже должна понимать, что он боевой маг. Пока ты в безопасности живешь и учишься в пансионе Светлейшей, он защищает нашу империю. Естественно, что Силан несколько огрубел. Он бывает резок…
– Нет, папа, ты не понимаешь. Я ему совершенно не понравилась! – тут голос опять предательски сорвался. – Все, что ему нужно, – это приданое.
– Что он тебе сказал?
– Так и сказал про приданое. Ясно дал понять, что считает меня некрасивой. Он… лучше мне принять участие в отборе и…
– Дочь моя… теперь послушай очень внимательно.
Я замолчала. Матушка оторвала взгляд от книги и уставилась на меня.
Голос отца зазвучал снова.
– Ни в каком отборе невест ты участвовать не будешь, – сказал как отрезал. – Твой жених достойнейший маг, воин и светлый. Он будет заботиться о тебе. Я со спокойной душой вручу тебя ему. Силан благороден и из хорошей семьи. И потом, Магда, ты не самая красивая девушка…
Он замолчал, подбирая слова.
– Я знаю два языка и наречие темных в совершенстве. Еще колдую…
– Магда, – голос отца звенел льдом, – пойми… Во время отбора, конечно же, устраиваются испытания. Девушки могут показать свое магическое искусство.
Я услышала его тяжелый вздох.
– Ты можешь в совершенстве вести светские беседы… на разных языках. Но… Я знаю, ты умная девочка, поэтому могу тебе это сказать, и ты поймешь правильно. Поверь, мужчины прежде всего смотрят на внешность. Жена благородного человека, особенно мага, – это украшение его жизни.
Я упрямо сжала губы.
Матушка внимательно слушала, и вид у нее был очень довольным.
А я собиралась с силами.
– Отец, он сказал, что не хочет этого брака. Возможно, у него уже есть любимая…
– Все это романтическая чушь! – вспылил отец. – Ты девица, и тебе простительно. Но есть долг. Он сделает то, что хорошо для обеих семей! Дочь! Меня начал утомлять этот разговор. Я желаю тебе добра.
– Отец, – совершенно непочтительно перебила я, – но ты же любил маму, а мама любила тебя…
– Замолчи!
Сказано было с такой яростью, что я сильнее вжалась в кресло. Мне словно только что отвесили пощечину.
– Прости меня, отец.
Я призвала на помощь все свое самообладание, благо всю сознательную жизнь только и делала, что держала себя в руках.
– Хорошо, я прощаю тебя. Вы поженитесь на праздник Белой луны, так что впереди несколько месяцев, чтобы свыкнуться с мыслью. Можешь заняться выбором платья и украшений.
Сказал так, словно бросил собаке кость. Словно платье и украшения для одного дня могли компенсировать целую жизнь.
– Спасибо, отец, – чинно ответила я.
Почувствовала, как он расслабился. Думает, что победил, но у меня еще оставался совершенно неоспоримый аргумент. Я рассказала про браслет. Правда, упустив некоторые детали. К моему удивлению, кристаллы померкли, зеркало разгладилось и стало обыкновенным стеклом.
– Похоже, твой отец разорвал сеанс связи, – сказала матушка. – Магда, ты точно не хочешь ничего мне рассказать?
Я упрямо помотала головой.
– Можешь идти… – голос матушки звучал на удивление мягко. – И приведи себя в порядок. Твое платье выглядит неподобающе. И запах… знаешь ли…
Действительно, переодеться не помешает.
* * *
Сон никак не шел. Я ворочалась с боку на бок в своей узкой, а сегодня особенно жесткой кровати. Уже давно стихли смешки, вопросы, двусмысленные шуточки – тишина в дормитории нарушалась тихими вздохами. Дари что-то бормотала во сне. За окном ухнул филин. Я осторожно откинула тонкое одеяло. Нужно подумать и получить поддержку.
Осторожно, чтобы ненароком никого не разбудить, пошла к выходу. Туфли держала в руке. Босые ноги быстро заледенели, зато мое исчезновение из общей спальни осталось незамеченным: никто не был потревожен.
Ночь преображает все вокруг. Тьма коварна, она играет с разумом и меняет предметы, придавая им неожиданные очертания. В коридорах, освещенных одним лишь лунным светом, непривычно тихо. Тишина звучала опасно, словно за очередным поворотом могло поджидать мифическое чудище.
Эйфория от моего «смелого» поступка окончательно отступила. Только сейчас я начала понимать, что наделала. Ощущение свободы исчезло. Остались боль и горькая грусть, которые жгли грудь словно огнем. Подумала о том, что должна быть в ужасе… Но нет… ничего похожего. До сих пор не верилось, что отец не изменит своего решения.
Я прошмыгнула в библиотеку, там под окном быстро нащупала четвертую плитку. На ней ощущалась едва заметная выбоина. Кто устроил этот тайник? Неизвестно. Наверное, такая же ученица, как я. Прежде чем извлечь коробочку, прислушалась и еще раз убедилась, что одна. Потом устроилась на подоконнике и извлекла сложенный вчетверо лист бумаги – свою главную драгоценность. Лунного света было недостаточно, чтобы разобрать буквы, но это и не требовалось: содержание письма я знала наизусть.
«Дорогая моя доченька, если ты читаешь это письмо, значит, я мертва…»
Так оно начиналось.
«…мне очень жаль, что я не увижу, как ты растешь, как делаешь первые успехи в магии. Я просто уверена, что ты преуспеешь в тайной науке».
Дальше шли весьма практичные и приличные наставления для девицы. Словно мама переписала страницу из трактата «О добродетели». Возможно, так оно и было. Но истинный смысл письма был совсем другим. То, другое, настоящее письмо я тоже знала наизусть, но сегодня мне захотелось увидеть строки, написанные рукой матери. Словно они были нитью, связывающей нас.
Я произнесла заклинание и провела рукой над бумагой. На секунду
