они вообще разговаривают в этом возрасте? Если нет, то ему предстоит вдвойне интересный день.
— Я не знаю, — слабо ответила ему барсица.
— Гм… Давай начнём по-другому. Как тебя зовут?
— Миса.
— Прекрасно, — улыбнулся он. — А меня Алекс. Можешь звать меня дядя Алекс. Скажи, Миса, сколько тебе лет?
— Семь.
Алекс перебрал в голове всё, что знал о детёнышах тери. Так как перебирать было почти нечего, справился он быстро. Сопоставив, тем не менее, имеющееся, он пришёл к выводу, что в семь лет тери должны уже неплохо соображать.
— Миса, где твой дом?
— Там… — она показала в глубину квартала.
— А родители?
— Они ушли на работу и не вернулись, — нормальные эмоции на миг вернулись к ней, вытеснив страх, и она снова дернулась, а затем уткнулась мордочкой в Алекса.
Тот погладил её, успокаивая.
Спросить, давно ли ушли? Не имело смысла — судя по её виду, прошло много времени. Тут и так всё понятно — напуганная, она сидела дома, пока не кончилась еда. Её выгнал на улицу только и только голод.
И что её вовремя заметил Алекс, лишь очередная случайность. Судьба оставшихся без родителей малышей в Эйоланде весьма незавидна. Единицы успевают добраться до Барцу. Остальным — не везёт.
Что мне с ней делать? — подумалось ему. Отвезти к Фрей? Они еноты и не станут ухаживать за маленькой барсицей. Он, конечно, может их заставить, но как только он исчезнет… Что с ней сделают Мэйтата, предполагать не хотелось.
Алекс не был добрым. Тем более, таковым его не смог бы назвать, пожалуй, никто. Даже Мирс Джеро и Лила Изуба. Судьба детёныша его не волновала. Если он бросит её здесь, город сам во всём разберётся.
Его останавливала только неправильность. Как разберётся с ней город, он знал. И считал это несправедливым.
Удерживая одной рукой барсицу, второй он задумчиво почесал себя за ухом. Потом решился.
— Поехали, я накормлю тебя.
Миса с неожиданным восхищением поглядела на мотоцикл. Она даже перестала дрожать.
— Мы поедем на нём?
— Гм… да.
Алекса её энтузиазм несколько озадачил.
— А можно мне держаться за руль? — робко попросила она. Почти не слышно и совсем не ожидая согласия от странного леопарда, попросившего звать его «дядей Алексом».
Сама она ещё не решила, считать все происходящее сном или нет.
Она хотела, чтобы исчезновение родителей оказалось лишь сном. Но спустя время — на которое ей хватило продуктов в холодильнике, смирилась с ним. А потом её напугали тери на улице. Они хотели что-то сделать с ней, причинить боль. И она вновь испугалась. А когда она боялась, то старалась убедить себя, что всё происходящее ей только снится.
Леопард посадил её на сиденье, а сам сел позади неё. Она вцепилась в руль и её маленькое сердце заколотилось.
— Дядя Алекс? — она почему-то боялась спрашивать громко.
— Да?
— А тебе снятся сны?
— Нет, Миса, не снятся.
— Совсем-совсем?
Она почувствовала его вздох, но не от раздражения её вопросом, а от каких-то внутренних мыслей, связанных со снами.
— Совсем-совсем.
Может, у него тоже исчезли родители, подумала она. И он тоже пытается убедить себя в том, что спит.
***
Миса поглощала мясо жадно, забыв, кажется, обо всём. После второй опустевшей тарелки, Алекс заказал ей мясной бульон, решив, что для начала выхода из голодовки слишком много есть пока не стоит.
Пока она лакала жирный бульон, он старался понять, что именно ему с ней делать. Так как его голова совершенно не привыкла размышлять на подобные темы, она тут же разболелась.
Существование Алекса уже много лет сводилось к одному минимуму — выжить, и к одному максимуму — поймать Читемо. Где-то в промежутке между этими двумя крайностями в его голове блуждали мысли о симпатичной Тое Багенге. А ещё он иногда помогал Лиле Изуба переводить книги. Тоя, впрочем, всё время пыталась его арестовать, а Лила оказывала ему помощь в расследовании.
Иных мыслей и забот у Алекса в голове не имелось. И куда уместить в неё заботу о маленькой тощей барсице, не имел понятия. Общаться с детёнышами он тоже не умел и считал их отдельным видом разумных или не очень существ.
Отчаявшись найти решение, он решил спросить.
— Миса?
— Да?
— Что мне с тобой делать?
— Я не знаю…
Голова разболелась снова.
Миса поставила чашку с остатками бульона на стол. Ладонью она отёрла свою мордочку и облизала её. И сразу испугалась, что дядя Алекс отругает её — за то, что не использовала салфетку. Но тот молчал, либо вовсе не заметив, либо не придав этому значения. Он смотрел куда-то мимо неё и зачем-то грыз собственный хвост.
Она вдруг осознала, о чём он задавал вопрос. Он пытался придумать, как с ней поступить.
Миса не знала. Она успела смириться с потерей родителей, хотя боль потери всё ещё продолжала жалить её. Смириться — в смысле именно с потерей, с тем, что они больше не вернуться к ней.
Она не знала, как поступают с детьми исчезнувших родителей. Наверняка, как-то. Но была ещё слишком маленькой, чтобы знать, как именно.
Её мама и папа родились не в Эйоланде, и приехали сюда совсем недавно. Сама Миса тоже родилась за пределами стен города и знала о нём совсем мало.
Может, дети исчезнувших родителей тоже должны исчезнуть? — подумала она.
Исчезать ей не хотелось. Наверняка, исчезать очень страшно и больно.
Дядя Алекс выглядел очень хорошим. Она не была слишком наивной, но всё же он защитил её на улице, а потом накормил. И прокатил на мотоцикле. Значит, он не мог быть плохим.
Наверное, он сможет взять её к себе, правда? Тогда она сможет ходить в школу и учиться. Ах да… Ведь её ещё нужно кормить. А с едой в городе, как она уже поняла, дела обстояли не очень хорошо.
— Дядя Алекс?
Леопард посмотрел на неё.
— Возьмите меня к себе. Я обещаю, что буду есть очень мало…
Горло сжало. Последняя фраза прозвучала как писк.
Мысли Алекса получили новый толчок. Гм… Взять с собой… Какие у него планы на сегодня? Встретиться с Фрей Мэйтата, затем с Мирсом Джеро. После — разобраться с одной группировкой Саеда. Кажется, он нащупал след Мунаша. След вёл к одному из преступных кланов города, и Алекс надеялся раздобыть там всю возможную информацию. А через Мунаша найти Читемо.
Но вечером его время в Эйоланде закончится и Миса останется одна.
Стоп. Мирс Джеро. Он может оставить барсицу на попечение Мирса. Мирс наведёт через Управление справки о пропавших родителях Мисы.
