нас напоследок? Разделался вначале с другими?
— Так было нужно, Лэн, — ответил мягко Алекс и примирительно поднял ладони.
Но Лэн уже понесло.
— Кому нужно?! Тебе? Ты убиваешь, когда захочешь и кого захочешь! Ты возомнил себя бессмертным и всесильным? Но нет — ты не бессмертен и не всесилен, что бы про тебя не говорили!
Она остановилась и вперила в него яростный взгляд. Хвост сердито бил её по ногам.
— Рыси из клана Стальной Коготь — они ведь тебя едва не убили, верно? Тебе тогда просто повезло. Пока другие прятались, они напали на тебя сами. И едва не справились. Но рано или поздно кто-нибудь ещё разберётся, и на тебя откроют новую охоту. Хочешь знать, как она будет выглядеть, Алекс?
Алекс вдруг как-то сразу оказался рядом с ней. Фрей инстинктивно дёрнулась от его резкого движения.
Оба они, Алекс и Лэн, замерли к ней боком, прильнув друг к другу, точно влюблённые. Алекс левой рукой обнял Лэн, прижимая её к себе. Правая уткнула ствол пистолета ей под рёбра.
Фрей, старясь подавить панику, опустила вниз руку и нащупала рукоять закреплённого под столешницей оружия.
— Замри, — приказал Алекс. Кажется, он обратился к ним обеим.
Лэн заплакала.
Алекс переместил свою ладонь ей на затылок и сжал на нём мех. Затем наклонился и принялся слизывать её слёзы.
Он словно пил её.
Это выглядело отвратительно. Будто он пил её жизнь, глоток за глотком. Пистолет в руке Алекса водил стволом по животу Лэн, вдавливаясь в него и пачкая смазкой.
Фрей объял ужас. Чёрные розетки леопардовой шерсти покрыли белый мех. Пистолет в руке Алекса пульсировал и напитывался одной ему ведомой субстанцией.
Плотное, с привкусом крови, удушье окутало Фрей горло. Ей хотелось закричать, но у неё так и не получилось вдохнуть.
А розовый язык Алекса всё двигался и двигался, жадно облизывая чужие глаза.
Наконец, он оттолкнул от себя Лэн. И наваждение сразу исчезло.
Пистолет тут же уставился на Фрей, хотя сам Алекс не сместил взгляда ни на миллиметр, продолжая удерживать им Лэн.
— Ты спрашиваешь, почему, Лэн? Я отвечу. Случайность. Мне не было разницы, с кого начинать. Кто-то оказался первым, но я не выбирал специально. Жизнь вашего клана заслуга лишь случайности. Точно такое же везение, в которое ты так любезно ткнула меня носом. А потом, когда настал ваш черед, Фрей со мной договорилась. Как договорилась впоследствии со многими.
Пистолет исчез. Алекс шагнул к Лэн и обнял её. Та стояла неподвижно, как большая кукла. Он прошептал ей что-то на ухо — Фрей не расслышала ни слова — и отпустил.
Лэн, медленно переставляя ноги, вышла из комнаты.
Алекс, задумчиво склонив голову на бок, проводил её глазами, и повернулся к Фрей. Он снова вернул себе прежнее обличье: такое притягательное для многих, и бесстыдно лживое для тех, кто знал его ближе. На расстоянии распоротого когтями живота, например.
Его улыбку, адресованную Фрей, приняли бы за эталон искренности в любой точке Эйоланда.
— Извини. С ней всё будет в порядке. Она сейчас ляжет спать и, когда проснётся, ей станет лучше.
Фрей, стараясь скрыть дрожь, плеснула из бутылки себе в блюдце. Подобные улыбки Алекса на неё давно уже не действовали.
Спирт, обжигая, вскипел и устремился по пищеводу, унимая тревогу и беспокойные пальцы.
— Зачем? — наконец выдавила она.
— Ты про слёзы? Я сам не умею плакать. Когда-то, очень давно — умел. Но позабыл их вкус. Мне захотелось его вспомнить.
На несколько секунд Фрей прикрыла глаза. Было бы здорово не открывать их до завтрашнего утра, подумалось ей.
Но она всё-таки их открыла.
Леопард стоял там же — под маской смущённости и виноватости. Будто бы в самом деле в них верил.
— Ты действительно больной психопат, Алекс, — она устало откинулась на подушку дивана.
Но леопард не обиделся.
— Я знаю, Фрей. В одном из миров есть поговорка: кто долго сражается с драконами, сам становится драконом.
— Понятия не имею, кто такие драконы, но смысл мне ясен.
Леопард подошёл к её дивану и присел рядом.
— Фрей?
— Да?
— Обними меня.
— Что?
Он не ответил. Фрей поставила чашку на стол. Её страх и ненависть исчезли — на них совсем не осталось сил. Она обняла его, положив ему голову на плечо. Он тоже обнял её в ответ, закинув свой хвост ей на колени, и тесно прижался.
Фрей поняла: Алексу просто необходимо с кем-то побыть рядом. Каким бы он ни был — монстром или психом с раздвоением личности, но сейчас он испытывал грусть и боль. Ему хотелось ощущать кого-то рядом, живого и теплого. Вряд ли у него есть друзья — а даже монстрам иногда хочется, чтобы они были.
Они сидели долго, закрыв глаза, и слушая дыхание друг друга. Наконец, Алекс отстранился и повернул к ней лицо. Взяв её двумя руками за плечи, он благодарно лизнул её в нос.
— Спасибо, Фрей.
Они помолчали.
— А у тебя в действительно есть секрет? — нарушила молчание Фрей. Она продолжала обнимать Алекса, а тот не торопился отстраняться.
— Конечно, есть.
— Я про бессмертие.
— Да нет никакого бессмертия, Фрей. В смысле, его не существует. А секрет у меня и вправду имеется.
— И каков он?
Алекс ещё раз лизнул её в нос, на этот раз насмешливо.
— Он ведь на то и секрет. Спроси лучше Лэн.
— Думаешь, она знает?
— Возможно. Другой вопрос, что даст его знание, — Алекс горько усмехнулся. — Убить меня возможно и без него.
— Но ведь…
— Те банды не умели воевать, Фрей. А я умею. И мне действительно везло. Но команда спецназа из Абрафо или подразделение из Юда легко обложат и загонят меня. Арест в ресторане, например, провели быстро и слаженно. Я даже врезать никому не успел. Поэтому я и бегаю от них.
Фрей отпустила его, но осталась сидеть рядом.
— У тебя совсем никого нет, Алекс?
Алекс промолчал. Он думал о Мисе. И о том, что совершенно зря напугал Лэн, но не знает, как перед ней извиниться.
Фрей поняла его молчание по-своему.
— Если хочешь, можешь приезжать сюда и сидеть рядом со мной. При условии, если не станешь больше пугать Лэн.
— Я буду стараться, — пообещал леопард. — Пойдём, покажешь мне то самое новое оружие.
***
Мирс Джеро сидел за служебным компьютером, изучая сводки. Его небольшой кабинет пропах казёнщиной. И вид имел сугубо казённый. Да такой, что у любого посетителя сводило скулы: тесный, обветшалый, заваленный бумагами, со старой облупившейся мебелью — на которую и за которую никто не хотел
