начальницы. Еще бы…Обычно она вела себя куда сдержаннее. Начальница – это, конечно, громко сказано. Подчиненных у штатного аналитика было не слишком много. Собственно, одна Алена и была. Но уж в глазах этого единственного она старалась выглядеть солидно и никогда не терять лицо. Лицо… Катерина даже застонала сквозь зубы. Ее лицо осталось валяться там, на третьем этаже, а то, что она притащила с собой, лицом могло называться только с большой натяжкой – щеки горели, а о том, что творится на голове, лучше было не думать.
Немного придя в себя, Катерина уселась за свой стол и попыталась сосредоточиться: так… так… О чем она думала? Что вообще происходило до того, как она решила спуститься на третий этаж, чтобы… Кстати, зачем вообще ей понадобилось на этот чертов третий этаж?
Катерина достала из сумки пластиковую бутылку с водой и сделала несколько жадных глотков, привела себя в относительный порядок перед крошечным зеркальцем, поочередно заглядывая в него то одним глазом, то другим, и решительно набрала номер.
– Алена, зайдите, пожалуйста, ко мне.
Это подчеркнутое «вы» было необходимо. Ее секретарь всего на пару лет моложе. В этой ситуации очень сложно держать дистанцию. Но нужно.
– Скажите, Алена… – строго начала Катерина и немного помолчала, тщательно подбирая слова. Они подбирались плохо. И вообще, со словами сегодня происходило что-то странное. – А Максим Викторович… Ну, генеральный… Он же вроде бы уезжал…
Да уж. Спросила, так спросила! Она же аналитик. Могла бы что-нибудь и поумнее придумать. Куда уезжает начальство, скорее Катерина должна быть в курсе, а не… Хотя, хороший секретарь всегда знает больше любого босса. А Алена – хороший секретарь.
Хороший секретарь Алена на оплошность начальницы внимания не обратила. Она наклонилась над столом, состроила заговорщическую рожицу и сказала почти шепотом:
– Говорят, не уезжал, а разводился…
– Разводился? – Катерина похолодела.
Нет, это не может быть правдой. Гадалка – просто шарлатанка, она не могла знать такое, глупость какая-то…
– Именно, – азартно кивнула Алена и еще сильнее наклонилась. Добытые по крупицам сведения сыпались из нее, как яблоки из дырявого мешка, и каждое больно тюкало Катерину по макушке. – Говорят, жена его чуть ли не как липку ободрала. Столько всего отсудила, и даже дом.
Дом! Состояние Катерины было близко к полуобморочному.
– Что же он теперь, как бомж на вокзале живет?
Кажется, сегодня она перевыполнила персональный годовой план по сказанным глупостям.
– Зачем же на вокзале? В отеле живет. Пока не купит что-нибудь подходящее.
Фиаско. Всё, как и говорила эта, как её, Вольдемара!
– А откуда ты так много о нем знаешь? – недоверчиво спросила Катерина.
– Ну, вы даете, Катерина Дмитриевна, – снисходительно улыбнулась Алена. – Про Максима Викторовича у нас все знают. С тех пор как он развелся, больше ни о ком вообще не говорят. Даже непонятно, как концерн до сих пор работает, если все только и делают, что сплетничают.
– Я за всех отдуваюсь, – хмуро пробормотала Катерина. – Знаешь, Алена, что-то мне нездоровится. Уйду-ка я сегодня пораньше. Если будут спрашивать, скажи…
– Видно, вам и вправду нездоровится. Какое «пораньше», если уже конец рабочего дня?
Катерина посмотрела на часы. А ведь Алена права. Стрелка почти доползла до пяти.
– Я хотела сказать, что не буду задерживаться, – поправилась она. – В общем, доброго вечера, я пошла. – Катерина вылетела из кабинета и побежала по лестнице. Ей хотелось как можно скорее оказаться дома одной. И спокойно без свидетелей всё обдумать.
В фойе ее кто-то окликнул:
– Девушка, извините. Это не вы кольцо потеряли?
Она обернулась. Мужчина, задавший этот вопрос, неловко топтался и протягивал ей злополучное украшение. Подозрительный тип. Незнакомый. Никогда его здесь не видела…
– Нет, не я. Свое я уже нашла, – буркнула Катерина и поспешила к выходу.
Точно бандит. Разводила! Отвечать нельзя. Даже если только посмотришь – через минуту объявится его сообщник, и скажет что это кольцо из музея, например. А он сыщик, накрывший преступную шайку. И потом начнут деньги вымогать.
И ведь в приличном же месте промышляют, не на улице! Надо будет завтра сказать охране.
Но даже об этом Катерина думала лениво и между делом. Перед глазами стояли синие очи биг босса, в ушах звенели набатом слова ведьмы: «А если с судьбой спорить, навсегда одна останешься. А может, и вовсе неприятности на себя навлечешь».
Глава 4
Катерина вернулась домой в задумчивости. Задумаешься тут, когда все прежние жизненные устои рушатся прямо на глазах. И глупый треп гадалки сбывается с точностью до слова.
Она была готова посчитать это розыгрышем и обязательно бы посчитала, если бы с ней сегодня начал знакомиться какой-нибудь голубоглазый юноша с именем на «М». Она даже ожидала чего-то такого. Слишком уж настойчиво тянула ее Юлька к гадалке. Чересчур настойчиво! Так что, если бы на горизонте нарисовался кто-то, готовый «протянуть руку», Катерина бы высказала все, что думает, сначала незадачливому «женишку» с недостроенным домом и проблемами в личной жизни, а потом и хорошей подружке Юльке, потому что история выглядела бы шитой белыми нитками.
Катерина прекрасно себе представляла, как, отчаявшись познакомить ее хоть с кем-то, Юлька идет на крайние меры и привлекает к делу «потомственную алтайскую ведьму».
Единственное, что никак не укладывалось в такую понятную и стройную теорию, – это Максим Викторович. Представить себе, что стопроцентно успешный мужчина, взирающий на окружающих несколько свысока, ввязывается в подобную глупую авантюру, Катерина не могла. На это ее фантазии не хватало.
Если бы Максим Викторович обратил внимание на сотрудницу, которая с утра до вечера одиноко кукует в своем кабинете и давно бы засохла, если бы верный секретарь не подпаивала ее кофе, он бы уж точно нашел способ с ней сблизиться, не прибегая к ведьмам и гадалкам, даже потомственным и очень алтайским. И уж как-нибудь без Юлькиной помощи. На конференцию бы с собой пригласил, или просто сказал бы:
– Встретимся за ужином, госпожа Верхина, обсудим вашу работу.
И все! Безо всяких колдовских штучек и прочей мистической ерунды. Куда бы
