и дело бросал на меня подозрительные взгляды. Так что, собравшись с духом, я осторожно пошла вперед — знакомиться с местным бытом и нравами.
Левее юрт располагалась полевая кухня в самом прямом смысле: в поле на кострах что–то варили в больших чанах, а рядом на здоровенных вертелах жарили огромную бычью тушу. Надо все–таки брату быками брать, не мелочиться с козами. Стараясь держаться подальше от орков, перебежками от юрты к юрте я двигалась к кострам. Идти «на кухню» с каждым шагом хотелось всё меньше, и дело не в работе, которую мне предстоит выполнить (помою я как–нибудь эти котлы), а в запахе, шедшем оттуда. Честное слово, я и то лучше пахла! Постоянно сглатывая, борясь с рвотными позывами и желанием заткнуть нос, я подошла к орчанкам и растерянно замерла в паре шагов. Что говорить? Как себя вести?
— Че встала столбом? — набросилась на меня немолодая женщина, пока я размышляла, как лучше дать о себе знать. — Шлялась где–то Шых знает сколько, а теперь стоит вся из себя принцесса эльфов! Давай котлы драй!
Два здоровенных котла лежали поблизости и дожидались меня.
— А чем мыть? — Никакого моющего средства или хотя бы чего–то отдаленно на него похожего я не обнаружила.
— Ты че? — теперь на меня смотрели все присутствующие орчанки. — Песком в реке пошла и помыла. Поживее!
— Да поняла я, поняла!
На удивление легко я подхватила за ручки два чугунных котла, а в человеческом теле вряд ли бы унесла и один.
Речка текла тут же, шагах в двадцати. На берегу, заросшем колючим кустарником, нашелся длинный мостик, на нем кто стирал, кто тут же рядом, не стесняясь, мылся, я вот с котлами подошла. Не думаю, что орки сильно брезгливы, но я‑то не орка! Нет, орка… да и мыть посуду всё равно больше негде. Эх, мне бы самой помыться не помешало.
Пройдя на самый конец мостика, я поставила один котел рядом, вторым зачерпнула воды — вернее, хотела зачерпнуть, а в итоге чуть не нырнула вслед за посудиной, канувшей в мутную воду. Что такое не везет, и когда уже оно пройдет?..
Вздохнув, я попробовала пошарить в воде рукой, но поняла, что глубоко и дотянуться не получается, — видимо, придется лезть в воду. А вода, между прочим, ледяная — пальцы свело в момент! И как здесь эти орки купаются?
— Ты че натворила, руколапая?! — раздался позади знакомый женский голос. — Где котел?
— В воде отмокает, — попробовала выкрутиться я, но орка, столь недружелюбно встретившая меня на «кухне», не повелась.
— Сутки голодной ходишь! — свирепела тетка. — Котлы она топить удумала!
— Я вообще–то избранная, — не выдержала такой наглости я. — Так что давайте повежливее!
— Ишь, нашла чем гордиться! Лучше бы стряпать нормально навострилась или хозяйство править! Как тебя в жены Ырг–Хуру отдавать, всё племя опозоришь!
— Я дочь вождя! — привела решающий довод я. — По какому праву вы со мной так разговариваете?
— Я твоя мать, бестолочь! — заревела орка.
Весомый аргумент, и не поспоришь.
Ну и семейка у меня образовалась: что брат, что мамаша, и это я еще папу–орка пока не встретила.
На крик собиралось всё больше соплеменников. Кто–то хихикал и тыкал в нас пальцем, кто–то просто наслаждался семейными разборками, моя зеленая мать орала орочьим матом всё громче, а я стояла на краю моста, прикидывая, куда лучше бежать от злой родительницы: нырять в воду или попробовать прорваться через толпу?
— Уймись, Луш, у нее был непростой день, — шаман положил сухую темно–зеленую руку на плечо женщине. — Пойдем со мной, — старик поманил меня пальцем и повел обратно к юртам.
Шаман — в силу возраста, наверное, — выбрал самый короткий маршрут через деревню. И вот иду я, вжимая голову в плечи, а вокруг огромные накачанные полуголые орки, все растатуированные, украшенные трофейными зубами и костями. К сожалению, кроме кубиков пресса на зеленом торсе, любоваться было совершенно нечем. Неухоженные, немытые и волосатые дикари в шкурах — и мне за одного из них замуж выходить? Ну уж нет, лучше котел на шею — и в воду! А вообще бежать надо, надо бежать!
Шаман привел меня в одну из юрт, обвешанную кучей амулетов из камней и костей. Они же висели и внутри, а по краям стояло множество разных мисок–плошек–ступок и мешочков. В юрте резкий травяной запах, от которого сразу зачесалось в носу и захотелось чихать.
— Рассказывай, — приказал орк, садясь на устланный шкурами пол.
— Что? — удивленно похлопала глазами я.
— Не что, а кто. Кто ты? — требовательно уставился на меня старый орк.
— Я дочь вождя! — Нет, признаваться в чем–либо я категорически не готова.
— И каково твое имя?
— Эм…
Нет, я знала, как меня зовут: Аля Виноградова. А вот как звали ту орку? И брат, чтоб его, ни разу по имени не назвал!
— Тебя зовут Гхыш, упомни, — серьезно сказал шаман. — Твоего брата кличут Гхар, отца — Гашар, мать — Луш, а будущего мужа — Ырг–Хур. Ты отбываешь через рассвет в его племя, с тамошними познакомишься сама.
— А вам что, всё равно, кто я такая? — я, не веря, смотрела на орка, а потом тоже села на шкуры.
Шаман, похоже, не возражал.
— Для меня значимо лишь выживание племен. А для этого надобно единство, которого сложно достичь в степи. Поэтому главное — отдать тебя мужу и дождаться ваших наследников.
— Я избранница духов! — возмутилась я. — У меня наверняка великая цель!
Вот так: мало того, что попала в такое жуткое тело, так еще и замуж выдают!
— Стать предводительницей степи — вот твое призвание, — отрезал шаман, а я даже передернулась. Нет уж, степь — это явно не предел моих мечтаний. — К тому же, видят предки, тебе в мужья достался лучший орк.
Я так красноречиво скривилась, что шаман только покачал головой, а потом тяжело поднялся и, опираясь на посох, подошел к стене.
— Подойди, — даже не оборачиваясь, позвал меня орк, но я легко подчинилась. В шкурах, которые являлись стенами юрт, была небольшая щель, на которую мне и указали. — Самый матерый из воинов — это и есть Ырг–Хур.
Чем больше я смотрела на этого орка, тем больше убеждалась: надо бежать. Здоровый, просто нереально здоровый, зеленый и страшный, как моя теперешняя жизнь.
— Он самый могучий воин степи, — раздалось у меня за спиной. — Под ним можно объединить много племен, и наше пойдет первым. Лучше признать вождя–орка, чем жить под
