всех рыб на берег, вышла, оделась, наломала веток от кустарника, насадив на одну из них рыбин, и пошла с уловом обратно.
На месте нашей стоянки ничего не изменилось, разве что эльф на другой бок перевернулся. Его оружие, похожее на катану, и два тонких кинжала я забрала с собой. Всё это крепилось на поясе с ножнами, который с трудом сошелся на моей талии (такой худосочный эльф оказался), но смотрелся неплохо. Теперь я вся обвешана оружием, зато засады можно не бояться. Кинув на землю хворост, я занялась рыбой. Конечно, имеющимся у меня тесаком почистить чешую нормально не удалось, но ничего, что–то подсказывало, что мой теперешний желудок способен переварить вещи и пожестче.
— Нам бы огоньку, — обратилась я к дракону, сложив из хвороста подобие костра.
Дракон посмотрел на меня, на хворост, вздохнул и, с трудом поднявшись, подошел к будущему костру. Из его рта вырвалось облачко дыма — никакого пламени, которым так активно пользовались его соплеменники в борьбе с моими соплеменниками. Дракон предпринял вторую попытку, за ней третью… На четвертый раз из его пасти выскочило несколько искорок, но ничего так и не загорелось. Зато дракон закашлялся и подошел к ручейку, жадно по–кошачьи лакая из него воду длинным раздвоенным языком.
— И всё? — недоуменно спросила я. — Нам нужен огонь, я сырую рыбу есть не стану, да и хозяина твоего покормить не мешало бы, а ты даже пламя разжечь не способен!
Наверное, это было жестоко и несправедливо, но я вчера весь день не ела, так что, злая и голодная, совсем не желала проникаться жалостью или подбирать выражения.
— Что ты вообще за дракон, если огонь разжечь не можешь? — возмутилась я, видя, что ящер продолжает сидеть ко мне спиной. А ведь всё понимает, поганец!
В этот момент что–то больно стукнуло меня по затылку. Я обернулась, прижимая сырую рыбину к голове. Неплохо так ударило — наверное, шишка будет.
— Не обижай моего дракона! — слабо, но грозно сказал эльф.
Точнее, было бы грозно, если бы он при этом не лежал бледный и немощный. Ну, хотя бы в себя пришел, не придется его хладный труп закапывать.
— Нам нужен огонь, чтобы поесть, — пояснила я. — Или ты желаешь сырой рыбки?
— Нет, а вот для дикой орки разборчивость в еде просто удивительна, — постарался усмехнуться темный, но закашлялся и скривился от боли. — Получай свой огонь.
Я обернулась: костер действительно горел — и так ровно, будто загорелся не только что, а уже с полчаса. Ничего себе! Так мой эльфеныш–найденыш — маг! Не успела я восхититься или порадоваться, как пришла следующая мысль: а что если он так же подожжет и меня? Я посмотрела на эльфа, прикидывая, насколько он стал опасен в свете последнего открытия и не прибить ли его сейчас, пока еще есть возможность?
— Не надо так на меня смотреть, — скривился темный. — Не могу я тебя поджечь, на тебе какая–то странная и сильная защита, даже шкура не загорается. К тому же у орков сильный иммунитет, если тебе известно такое слово.
— Известно, — протянула я. — А ты, значит, уже попробовал?
— Конечно. Так ты собираешься жарить рыбу, или я зря старался и потратил последнюю магию?
Я цыкнула: хамоватый эльф мне попался. Ну да ладно, хотя бы польза какая–то от него имеется; надеюсь, мой иммунитет он не пробьет, да и духи предков явно мне какие–то способности подкинули, а может, и тот, кто перенес меня в этот мир. Я ведь заказывала магию, к тому же уникальную. С учетом того, как реализовались остальные мои пожелания, о том, какая у меня магия, даже думать страшно.
Обжарив на прутике рыбу, я нехотя поделилась с эльфом. А потом боролась с желанием отобрать обратно: темный принял еду с таким лицом, будто я ему не рыбу, а жареного таракана предложила, а потом еще и кривился, пока жевал. Но съел всё, не иначе одолжение сделал. Никакой благодарности ни за спасение, ни за еду я от него, ясное дело, не дождалась. А еще и дракон постоянно лез ко мне, тоже желая что–нибудь получить. Я только и делала, что уворачивалась от наглой морды, то с одной, то с другой стороны заглядывающей мне в рот. Кормить здоровенного ящера я совершенно не планировала. Ему весь мой улов на один зуб, даже на ползуба. И он не наестся, и я голодной останусь.
После еды я подошла к ручью и умылась. Эльф тоже мыл руки в ручье, а потом, сложив ладони с длинными пальцами лодочкой, аккуратно пил с самым независимым и аристократическим видом. После умывания я вернулась к едва тлеющему костру — конечно, хвороста надолго не хватило. Жаль, что огонь так быстро погас, придется в следующий раз снова думать, как его развести.
— Зачем ты меня спасла? — неожиданно спросил подошедший ко мне эльф.
— А что, не стоило? — поинтересовалась я.
С абсолютно туманным и даже бесперспективным будущим благодушия во мне не нашлось ни грамма.
— Я хочу знать цену своего спасения, а заодно еды, что ты со мной разделила. Пока не очень понимаю, зачем орке меня спасать.
В слово «орка» он вложил всё презрение, на которое был способен. Я скривилась: какой–то эльфеныш–заморыш, а строит из себя принца вся миров!
— Я планирую тебя съесть. Просто мертвечину есть вредно, да и традиция у нас, орков, такая. Поймал врага, победил его в честном бою, проломив череп дубиной, а потом сразу зажарил свежачка на костре.
Судя по враз позеленевшему лицу эльфа, который оттенком почти сравнялся со мной, всё сказанное он принял за чистую монету. И откуда только такой наивный и доверчивый взялся?
— Да шутка это, не собираюсь я тебя есть, — вздохнула я. — И спасла тебя из жалости.
— Ты меня пожалела?! — еще сильнее оскорбился темный.
— Не тебя — дракона. Он очень переживал, что его хозяин погибнет, пришлось помочь.
— Это хорошо, — удовлетворенно кивнул эльф. — Жалость от орки я бы не пережил.
— Ах вот как ты заговорил! Помощь, значит, пережил, да и выжил только благодаря мне, а как немного оклемался, сразу же гордость прорезалась?
— Я готов заплатить за спасение своей жизни! — сверкнул глазами мой найденыш.
— И сколько же?
Деньги мне в этом мире пригодятся.
— Вот, — эльфенок стянул с себя массивный перстень, неказисто смотревшийся на тонких пальцах, и бросил мне.
Я поймала вещичку из синего металла с черным камнем. В местных ювелирках я не разбиралась — может, дешевка какая–то. Так я
