Но мне-то все известно, я все доказательства получила уже давно. А так как больше знакомых драконов среди аристократов нашего королевства не наблюдается, то мне придется провести всю жизнь на попечении брата – незавидная участь.
Я постаралась не задумываться о том, что мне суждена жизнь старой девы, что я никогда не буду любима, не испытаю счастья материнства. Об этом думать тяжело и страшно. Поэтому я решила наполнить жизнь событиями, делами, людьми, чтобы и времени тосковать не осталось.
А сейчас отправилась на процедуры. Павильон с ваннами представлял собой длинное помещение, со специальными кушетками, напоминающими неглубокие ванны с грязью из озера. Они располагались в два ряда вдоль стен и отделялись друг от друга ширмами.
Сестра вела меня к моему месту, а я старалась одним глазом заглянуть за ширмы в надежде встретить кого-нибудь из старых знакомых. Но из-за того, что мы в этом году почти на полтора месяца позже приехали, никого не нашла, либо просто не узнала под грязевыми масками.
Примерно в середине зала одна из ширм была открыта, и я увидела человека, полностью обмазанного лечебной маской. От кончиков пальцев до макушки. Только глаза на фоне серой грязи светились синими пятнышками. Вернее, один глаз, потому что второй был как-то неестественно прикрыт. По непонятной причине я не могла отвести от них взгляд. А глаза внимательно следили за мной до тех пор, пока меня не скрыла ширма.
Я помотала головой, стряхивая непонятное оцепенение. Было немного не по себе, даже жутко. Странно, я сейчас даже не могла сказать, кто это был – мужчина или женщина – я просто внимания не обратила на особенности фигуры.
Глава вторая
Распорядок дня пациентов лечебницы не отличается особым разнообразием. После завтрака обычно все спешат на процедуры и заканчивают их около полудня. Доктор Раоний постарался составить лечение так, чтобы использовать силу озера и речки Лазурной, что берет в нем свое начало, как можно полнее.
Интересно, что воды и озера и реки обладают различными свойствами; кроме того, озерная вода свои теряет, если, например, наполнить кувшин и взять с собой, а вот речная вода сохраняет. Поэтому на озере, прямо в воде, были установлены специальные кабины со скамейками, на которых можно удобно расположиться, погрузившись в воду до нужного уровня. Ими обычно пользуются пожилые люди. Большинство же предпочитает свободно плавать в специально отведенном месте, делиться светскими новостями, обсуждать политику или флиртовать, а затем загорать на песчаном пляже.
Первая процедура проводится всеми без исключения до завтрака – питье речной воды. Опять же каждый предпочитает делать это разными способами. Кто-то пьет у себя в номере из кувшина, а кто-то ходит в питьевой павильон. Это такая беседка, что стоит на берегу речки. Там устроены комфортные скамейки и столик, к воде ведут ступени и мостки. Воду набирают специальным ковшом на очень длинной ручке и пьют тут же, не спеша, беседуя о погоде, своих болячках и обсуждают соседей.
После завтрака все пациенты распределяются по разным корпусам: кто на грязи, кто на горячие ванны из речной воды, кто на массажи или ингаляции, а потом меняются местами. И только в последнюю очередь отправляются на лошадях по извилистой тропе на вершину горы, к озеру. Но эти процедуры каждый проводит в удобное для себя время.
Большинство из постояльцев не так уж и больны. Приехать на воды – это шанс сменить обстановку и навести контакты с иностранцами. Ну и, конечно, себя показать. Поэтому после обеда досуг скрашивают в кофейне или бильярдной, но чаще в музыкальной гостиной. Музыкальной, потому что только в этой комнате в «Лазурном озере» стоит большой лакированный рояль. А также некоторые светские львицы устраивают салоны в своих гостиных и ходят друг к другу в гости. По субботам часто устраиваются балы, на которых каждый старается блеснуть.
Раз или два в неделю организовываются конные походы по окрестностям поместья с пикниками и играми на открытом воздухе, или экскурсии в ближайшие деревни, что славятся своими ремеслами.
В Горянке прядут тончайшие нитки из овечьей шерсти и ткут одни из самых дорогих тканей на Архипелаге. В Порожке работают прекрасные мастера гончарного дела, которые славятся своим тонким фарфором, расписанным характерной «порожской» росписью.
Так или иначе, все времяпровождение на водах проходит лениво и степенно, никуда не торопясь. Только дети приносят в этот мир сонной чопорности яркие краски и веселье. Еще недавно и я с веселым визгом прыгала с импровизированной вышки, которую местные дети называют нырялкой, в озеро и поднимала мириады брызг.
Теперь же я осторожно подхожу на край длинной широкой доски, встаю в стойку и, раскачавшись, ныряю. Вытянув вперед руки, глубоко ухожу под воду и плыву, разглядывая подводный мир, пока в лёгких не начинает покалывать от нехватки воздуха. Тогда несколькими сильными гребками поднимаюсь на поверхность и ложусь на спину, чтобы глубоко и медленно вдыхая, плыть к берегу и смотреть в небо.
Выбравшись из воды, направилась к кабине для переодевания.
– Маоли! Вас ли я вижу! – услышала старческий голос из тенистой беседки.
О, нет, это старая графиня Фиалучи меня заметила. Сия почтенная дама старожил этих мест еще большая, чем я. Она ездит на воды с тех самых пор, как барон Раоний, батюшка нашего доктора Олиуса, лет сорок тому назад передал управление баронством своему старшему сыну и устроил в фамильном поместье водолечебницу. Графиня уже тогда была преклонного возраста и слабого здоровья, поэтому стала каждый год оставаться здесь на все лето.
Здоровье ее с тех пор укрепилось, зрение и слух стали острыми и чуткими, а характер испортился в равной пропорции. Поговаривают, что все ее многочисленное семейство с нетерпением ждет, когда старушка преставится, но целебная сила озера мешает этому свершиться. Графиня продолжает жить, устанавливать свои порядки и воспитывать своих невесток и невесток уже своих внуков и правнуков.
Натянув улыбку, поворачиваюсь и приседаю в книксене.
– Доброго дня, ваша светлость. Ваши глаза по-прежнему вам верны, это я.
– Вы в этом году приехали позже. Что же вас задержало?
– Разве вы не знаете? В проливе была война и переправляться морем было невозможно. Мы приехали, как только открыли порты.
– Ах, да, – графиня недовольно скривилась, словно съела что-то кислое. – Постоянно все забываю. Жаль, что целебная сила озера не делает мою память крепче, а ум острее. Я не вижу вашей матери, она снова что-то организовывает?
– Да, она поехала в город на пару дней, сделать некоторые покупки.
Я опустилась на скамью напротив старушки. На столике перед ней стоял стакан лимонада, и рядом лежала книжка «Поучения Святой Благоверной Сверонии Пагрийской» с закладкой примерно на середине. Нуднейшее чтиво. Сделав глоток лимонада, графиня что-то вспомнила и наклонилась вперед. Заговорщицким шепотом спросила:
– А вы видели вашего соседа? Очень подозрительный тип. Ни с кем не общается, на обеды не ходит, даже лица своего не показывает. Говорят, его у него нет – голые кости наружу торчат.
– Нет, я даже не знала, что у нас сосед есть, – удивилась я. – Обычно, если за стеной кто-то живет, то их слышно. А я ничего не слышала, да и мама об этом не упоминала.
– Я вам говорю, чтобы вы, юная леди, были осторожны, пока вашей матери здесь нет, нигде одна не ходили. Мало ли кто он такой.
– Ну, что вы, ваше сиятельство, я уверена, что доктор Раоний не позволил бы здесь жить опасному человеку.
– Тем не менее, я на вашем месте поостереглась бы, – голос старушки стал немного раздраженным. – А то поговаривают, что в ближних деревнях стали пропадать юные девы. Может это он их…
Она осеклась, осмотрелась с опаской по сторонам и торопливо встала.
– Ох, прошу меня извинить, юная леди. Мне пора принимать водные процедуры.
Я проводила ее взглядом, пожала растерянно плечами и отправилась одеваться.
Лазурное озеро находится в двух километрах от санатория, на вершине горы. Туда ведет извилистая конная тропа и отправляются к нему обычно группами, но так как я там каждый камешек уже знаю, то нередко езжу одна. И предупреждение старой, выжившей из ума графини я не приняла во внимание и тут же забыла.
Тропа петляла между сосен и лиственниц, я не спеша спускалась по ней. Моя лошадь Шоколадка прекрасно знает дорогу, и я практически не управляла ей. Вертела в руках солнечный зонт, вдыхала аромат леса, слушала пение птиц.
Настроение было чудесным, пахло свободой. Целых два дня без надзора маменьки для меня настоящий подарок. Она довольно властная и авторитарная женщина, к тому же страдающая гиперопекой из-за моего слабого здоровья. Последнюю пару лет меня это стало тяготить и даже раздражать. Так хочется делать не то, что мне говорят, а то, что хочу я сама!
