Бри не хотела подобной жизни. Единственным выходом она видела бегство на север, да только болезнь Грэнии подвела, пришлось задержаться в Виссире. А еще не так давно Грэния договорилась с ведьмой из соседнего квартала, что та возьмет Бри к себе ученицей.
Становиться ведьмой тоже не хотелось, пришлось бы накладывать чары любви, создавать проклятия или «списывать» долги ремесленников. Мужчинам с даром в этом мире повезло куда больше – их сразу забирали на обучение в императорский магический легион или же во дворец. Однако Бри уже почти настроилась на новую работу, но ту ведьму арестовали за неуплату налогов и отправили отрабатывать кругленькую сумму.
Прощальный взгляд на постель матери – соломенный матрас в углу, где Грэния лежала всю последнюю неделю, сражаясь с лихорадкой. Запасы монет ушли на оплату лекаря, оказавшегося шарлатаном. Он только обещал, что женщина поправится, но ничего для этого не сделал.
Девушка знала, что не поможет бывшей плакальщице. Занятием Грэнии было сопровождение обоза с покойником и возглашение об уходе усопшего громкими криками и стонами на улицах города. Таких в гильдии имелось несколько, и каждая женщина после проводов получала от главаря свою долю.
Бри смутно помнила старый мир, где врачи применяли современные методы лечения. И то ее так и не смогли излечить от прогрессирующей опухоли.
Приемной матери требовался, как минимум, курс хороших антибиотиков, которых в этом мире не знали. Грэния умерла на ее руках, да и возраст сыграл роль.
В этом мире никто не жил долго.
Бри замерла, все еще поминая ее в душе, хотя слез не было. Но шаги, которые послышались из-за дверей, насторожили Бри.
– Ломай двери. Я знаю, что она там, – прозвучали голоса словно приговор.
Если она смогла справиться в тремя незадачливыми вейхами на рынке, это не значило, что ей под силу противостоять имперским элитным магам. Девушка вздохнула, понимая, что попала, и теперь никто не сможет спасти от тюрьмы.
А еще выдала себя с потрохами, применив магию звезд.
Раздался треск двери барака, и на пороге возник силуэт высокого мужчины-мага, рядом стояли двое тех самых вейхов с рынка. За ними виднелось крысоподобное лицо шайра Койшеса, который и привел их к дому девушки. Неподалеку звенели доспехами охранники мага, но в дом они так и не вошли.
Как она сразу не догадалась покинуть столицу?!
Не спав и не ев трое суток, Бри уже не могла мыслить логически, мозг отказывался работать.
– Я наложил заклятье, блокирующее ее колдовство, – повернулся к своим легионерам мужчина.
– Куда ее теперь? В городскую тюрьму? Через пару дней отпустят, будет шелковой. Жить ведь больше не на что, – потирал руки делец, пожалевший персик девушке за то, что она ему когда-то отказала. – А я обязательно загляну к тебе после того, – добавил, глядя на Бри.
– В дворцовую темницу, – выдал вдруг маг то, чего и не ожидали мужчины. – Новый указ Его Императорского Величества. Ее будут судить в особом порядке.
– За что? Обычная ведьма, – пожал плечами делец.
– Ты видел обычных ведьм? – грозно наступал на вейха маг. – Они не умеют набрасывать звездные сети и вить из воздуха канаты. Это могут делать лишь северные магички Роддернара.
Бри не понимала, что происходит. В тот момент, когда к ней прикоснулись лапы мужчин, она почувствовала тошноту и боль в голове. Пространство перед глазами потемнело, и девушка просто опустилась в руки одного из них.
Очнулась от бесконечной тряски на дороге. Открыв глаза, Бри поняла, что близится вечер. Вдали уже вырисовывались очертания дворца.
Бри никогда не бывала в этих местах, но о том, что это дворец императора Риасмаса, догадалась сразу.
Голова болела, словно по ней двинули чугунной сковородой, руки оказались перетянуты тонкой бечевкой, и от нее запястья затекли. Она могла бы попытаться применить силу и распутать веревки, но блокировка, поставленная магом, не давала этого сделать.
Сам маг ехал на лошади рядом с телегой, на которой везли пленницу. Увидев, что девушка очнулась, он хмыкнул, а затем объехал телегу, что-то рассказывая вознице. Бри его не слушала – незачем. Лежать на соломе не слишком-то приятно, но других вариантов нет. Она закрыла глаза, ведь в них как раз попали солнечные лучи.
– Бои на арене будут великолепными, – расслышала она речь легионера, управляющего повозкой, пока он восхвалял магу имперское развлечение. – Говорят, привезли целую партию новых рабов. Из самого Орстана. Его Императорское Величество купил их за два десятка лошадей и пятьдесят унций золота в придачу.
– Хотел бы я посмотреть, как этих рабов разорвут дикие львы, – рассмеялся маг в ответ.
Бри никогда не бывала на арене, хотя многие горожане ездили в амфитеатр Виссира в качестве зрителей, восхваляли потом доблесть воинов либо рассказывали страшные истории, какая кровавая сцена произошла во время того или иного боя.
Она ненавидела все, что связано с кровью. Да и на просмотр подобного зрелища не пускали детей, а ей лишь исполнилось восемнадцать. Она прожила с Грэнией четыре года. Тело преобразилось с момента перехода, и какое божество решило сыграть с ней злую шутку, бросив из огня да в полымя, Бри не знала.
– Вот и приехали. Ведьму в камеру. Я сам доложу Императору, – произнес маг, посматривая на Бри.
Она позволила надеть на руки тяжелые кандалы – все же лучше, чем веревки, оставляющие глубокие следы. В голове крутились мысли о побеге, но сегодня хотелось просто выспаться. А если получится, можно и поесть тюремной баланды – хоть чего-то, только бы закинуть пищу в пустой желудок, в котором кроме персика за три дня ничего и не было.
Она спотыкалась на брусчатке двора, едва волоча ноги. Увидев обессиленное состояние девушки, сопровождающий охранник предложил донести ее до темницы. Бри словно в тумане видела, как скривилось лицо мага, но он согласился, ведь так они экономили время.
На девушку, которую привезли связанную, тут же обернулись рабы, вычищавшие до блеска двор. Магические браслеты зазвенели, но надзиратель тут же размахнулся, ударив наотмашь плеткой сразу двоих любопытных, и те бросились работать дальше.
Ее взвалили на плечо как мешок с зерном. Кожа царапалась о доспехи охранника, но Бри почти что не чувствовала боли. Она даже не хотела есть – только отключиться, а лучше – сразу умереть.
И почему ей не дали сделать это еще там, в старом мире, как она называла про себя Землю? Зачем нужно было давать новую жизнь, перебрасывать в другое пространство, в проклятый Эолиум, чтобы продолжать мучения?
Она все же заметила своды дворцовой тюрьмы. Протяжно заскрипели тяжелые двери, и они с охранником оказались в коридоре с полукруглым потолком, где по обеим сторонам находились помещения с узниками.
– Вот твоя камера, – сказал охранник, сгрузив девушку на прелую солому в углу.
– Хорошо, – смогла произнести она, чувствуя, как глаза слипаются.
Бри отключилась. Она уже не слышала звука закрывающихся дверей темницы, не слышала, как отдалялись шаги мага и охранника, как перебрасывались колкими фразами другие заключенные. Все ушло в туман. Она провалилась в беспамятство, в тревожный сон, в котором снова вернулась на Землю, в больницу, где оказалась после того, как ее забрали из дома от родни.
Она ненавидела оба мира.
***
Сознание возвращалось. Сквозь белые больничные стены проявлялись черные пятна новой жестокой реальности. Бри открыла глаза от слов мужчины, который настойчиво звал ее.
– Проснись, говорю тебе! Если охранники увидят, что ты ничего не ела, то заберут поднос – и все… – звучал низкий с хрипотцой голос.
– Что? – подняла она голову.
Изображение расплывалось. С низкого потолка камеры падали тяжелые капли воды словно пытка разума. Кап-кап! Кап-кап! Пахло нечистотами и плесневелой соломой. Но в глазах вдруг наладилась резкость, и Бри увидела толстую рифленую решетку темницы. Хотелось схватиться за голову, но не знать, что попала в такую передрягу.
