Худшая часть. Она действительно непонятно как оказалась в мире рабовладельцев и жестоких игр, в которые оказалась втянута спустя четыре года своего пребывания здесь.
Ночью ей снова снились больница и операционный стол. Лампы над головой, тиканье часов на стене, голос анестезиолога, который монотонно твердил одно и то же. Страх смерти, охвативший ее в момент, когда все стало вдруг белоснежным, звуки стихли, и она словно видела себя со стороны.
Неужели тот мужчина со сверкающим взглядом мог изменить ее судьбу? Если и так, то зачем она попала сюда?
Она проснулась в холодном поту, звезды светили из маленького оконца прямо в лицо. И Бри отчаянно думала, как лучше поступить, ведь пыток не хотелось. Только не они. Может быть, и стоит согласиться на предложение Сэнктина? Терпеть до последнего, а там будет видно.
***
В этот же вечер в крыле таггиров императорского дворца также шло празднование. Как всегда в начале игр Риасмас решил устроить своим бойцам пиршество, на которое позвали рабынь, дабы усладить тела мужчин и расслабить их перед предстоящими днями кровавых схваток. Ведь многие из таггиров могли не вернуться с арены живыми.
На такие праздники частенько заглядывал и сам правитель, не гнушаясь выпить вместе со своими элитными рабами, но сегодня Риасмас не появлялся, ведь в покоях императора шло свое «представление».
В дрожащем свете факелов за деревянным столом сидели мужчины. На их коленях нежились девушки, не испытывая ни толики смущения. Уж лучше здесь, с сильными и красивыми таггирами, чем попасть под горячую руку Риасмаса. Пару рабынь играли на лирах, сделанных из цельных рогов антилоп. Таггиры поднимали тяжелые кубки с вином, наслаждаясь вечером, ведь завтра пополудни уже должно было состояться открытие игр.
Одна из девушек, стройная смуглянка Агасия, обвивала руками шею гиганта Улисса, которого все окружающие считали сыном лестригона и человеческой женщины. Весь его устрашающий вид с изувеченным шрамами лицом и янтарными глазами говорил сам за себя.
На арене Улисс являлся одним из лучших и непобедимых бойцов: полный рост его превышал восемь стоп, короткие рыжие волосы были подобны шкуре тигра, а улыбка больше напоминала звериный оскал. Но Агасию привлекала как раз другая часть тела мужчины, такая же огромная, как и сам Улисс, и смуглянка надеялась, что сегодня гигант останется трезвым, хотя такому, как он, требовалось опустошить пол урны вина, чтобы свалиться с ног.
Заметив вернувшегося Росомаху, Улисс с легкостью снял с колен Агасию, пересадив ее на скамью, сам поднялся, почти подпирая потолок помещения. Ему пришлось пригнуть голову, чтобы подойти к вошедшему мужчине, который кивнул в сторону выхода, невзирая на рабынь.
Вслед за Улиссом словно по команде поднялся Неро – темнокожий таггир, а вместе с ними один из плененных воинов-легионеров Арифера – Кэссиен Мелькарт, который был старше Росомахи на несколько лет.
Оставив остальных забавляться с красотками, четверо мужчин вышли наружу – туда, где за кустарником находилась прореха в заборе, шагнули в огороженный императорский сад. Говорили тихо, чтобы не привлечь внимания охранников, хотя сегодня большая их часть также предавалась всеобщему развлечению. Но оставались дежурные, которые могли доложить Сэнктину о заговоре рабов.
– Узнал что-нибудь, Росомаха? – быстро спросил Неро, понизив голос.
– Я говорил с Дэрией. Она пообещала выпытать у Сэнктина, что за артефакт держит наши ошейники. Но не сегодня. Что-то происходит во дворце, и Риасмас недоволен. Нам все равно придется дождаться начала игр.
– Выдержать бы все десять дней, – проворчал Кэссиен, оглядываясь назад, словно кто-то мог стоять за спиной.
– Да куда тебе, Кэсс? – усмехнулся Улисс громовым голосом, и на него тут же зашикали остальные, затем произнес тише: – Коротышка Бастор рассказал, что видел в клетке под ареной настоящего змееногого гиганта, порождение зла. Твой таг не справится с таким отродьем Умора.
– Это же твоя родня, Улисс, – резко пресек его речь Росомаха. – Тебе с ним и сражаться.
– Коротышка Бастор, конечно, любит врать. Но на сей раз я ему верю. Значит, Его Императорское Величество решил и правда разнообразить игры на забаву зрителям. Дикие звери – мелочь в сравнении со змееногими чудищами с островов. В следующий раз он придумает чего еще похуже. – Неро шагнул в сторону фонтана, украшенного барельефами с изображениями богинь Виссира, и плюнул в воду.
Чернокожий не являлся приверженцем языческой веры континента, ведь родом был из Орстана – страны, что находилась за морем, дальше поверженного не так давно легендарного Арифера. Остальные покосились, но ничего не сказали, снова повернувшись к Росомахе, на которого возлагали свои надежды.
– Мы обязательно сбежим. Обещаю. Мы не будем это терпеть. Двинемся на запад, в Лурд. Там готовят восстание такие же, как и мы, таггиры из одной из школ. Присоединимся к ним. Недавно к нам приезжал Гектор, он и рассказал о планах рабов.
– Если раньше нас не настигнут воины Риасмаса и не отрубят головы, – снова позабыв о тишине, проророкотал Улисс.
– Мы справимся. Главное, снять ошейники, – стиснул зубы Росомаха.
Он давно привык к этому обращению, почти забыв свое имя. Да и имя-то не было настоящим, ведь он прекрасно знал, что не настоящий сын своих родителей, а найденный в камышах в корзине младенец. Северянин, как называли его жители поселка в Арифере, а затем и в легионе наемников. Свое другое прозвище он получил уже попав в плен, и оно прятало за собой свою грустную историю, которую мужчина предпочитал не вспоминать.
– Да будет благосклонна к нам Фортуна, – завершил беседу Кэссиен, подбадривая остальных. Именно он и привел к Росомахе Гектора из Лурда. – Если живы останемся, обязательно сбежим, – добавил он оптимистично. – Нас заждались красотки, пойдем. Еще кто заметит наше отсутствие и настучит магам.
Будто в доказательство его слов, в небо вдалеке взвился сноп искр от факелов, и все четверо таггиров шагнули в кусты, чтобы возвратиться в свое крыло.
Росомаха шел последним, обдумывая слова Кэссиена. Красотки-рабыни его не интересовали, тем более, он уже получил удовольствие от тела самой Каллисты. Но чтобы никто ничего не заподозрил, не стоило выделяться из общей массы. Конечно, он не мог сказать своим соратникам о запретной связи с императрицей, но был уверен, что она поможет – главное, верно преподнести ей свою просьбу.
***
В эти дни в Виссир стекались толпы людей на празднование летнего солнцестояния, посвященного примирению богов света и тьмы – Итара и Диреса. Мероприятия проходили не только в столице Эолиума, но и в других крупных городах империи. Но здесь, где на боях присутствовали в качестве зрителей члены императорской семьи, всегда проводилось самое грандиозное шоу.
Как только по городу появлялись объявления, которые готовили нанятые специально для этого художники, начиналось настоящее паломничество. В последние дни перед началом игр на улицах от гостей было негде даже протолкнуться, но все они великолепно вмещались на огромной арене, где и проходило само действо.
Стоя босиком в полной боевой экипировке на песке под трибунами в широком коридоре, имеющем выход на арену, ждали своего часа таггиры, собранные здесь для парада церемонии открытия. Далеко не всем предстояло сражаться сегодня – обычно самых сильных и знаменитых бойцов выставляли в последние дни, а начинали с новичков ради разогрева публики. Здесь же сейчас стоял, скрестив сильные руки на груди, Росомаха, изредка переговариваясь с Кэссиеном.
Когда-то им довелось сражаться за одно государство. Вот только в легионе Арифера между ними была существенная разница. Кэссиен происходил из аристократического рода Мелькартов, соответственно, попал в армию сразу офицером и уже командовал отрядом конных стрелков, Росомаха же пришел в легион простым наемником, солдатом, который воевал за деньги, желая помочь приемным отцу и матери.
